— А ну вылезай, сволочь!
Сволочь не отозвалась. Зато на кухне тихо скрипнула половица, как будто кто-то с ленцой прошелся туда-сюда, в раздумьях.
Само собой, Кате незамедлительно вспомнились рассказы о жадных бабках, одиноких дедушках и прочих самоубийцах, после смерти остающихся в родном жилье и невольно либо сознательно отравляющих кровь нынешним жильцам. О том, что в этой квартире когда-то жил немец, Кате известно ничего не было. Квартирку ей расписывали как принадлежавшую почившей пожилой работнице культуры, рядом с которой уроженцы Германии не пробегали и близко. Страшилок Катя тоже ни от кого не слышала, бабки на лавочке при ее виде не крестились и не сочувствовали «бедной девоньке». Следовательно, с жильем было все нормально. Тогда откуда же могла взяться подобная дрянь?
— Кажется, надо меньше пить, — заключила Катерина, уставившись на пустой тетрапак. — Ну или как минимум не одной.
— Наконец-то здравая мысль. Иногда ты все же принимаешь чужие слова к сведению.
Девушка резко повернула голову, но никого не увидела.
Ну уж нет, из этой квартиры ее никому не выжить. Героически завернувшись снова в съехавший плед, Катерина подтянула к себе ноутбук и, открыв браузер, решительно набрала поисковый запрос. Что там советуют передовые народные методы избавления от нечисти? Про рябину с полынью она помнила и без того, но вдруг подвернется еще что-то интересное…
Утром и на трезвую голову она наверняка над всем этим посмеется, но пока что к войне Катя готовилась абсолютно серьезно, увлеченно и с нездоровым энтузиазмом.
Как будто предчувствуя, что затянуться этому блицкригу предстоит надолго.
Соль, рябина и квартплата
Просыпаться в середине кривоватого круга из соли крупного помола Кате еще не приходилось.
С несколько мгновений девушка тупо пялилась на воздвигнутую на протертом линолеуме инсталляцию, затем сдавленно застонала и сползла с зачем-то вытащенного на середину комнаты стула. Плюхнулась пятой точкой на пол. Болело все страшно, как будто бы перед тем, как заснуть в максимально неудобной позе, Катя разгрузила эдак пяток вагонов с углем.
А потом ее еще и как следует отпинали ногами.
Как минимум вчетвером.
Зачем-то протянув руку к кривой белой дорожке, Катя опять же зачем-то попробовала пару крупинок на вкус. Замученно скривилась: стало только хуже. И, особо ни на что не рассчитывая, пошарила рукой вокруг себя, ощупав пол, ножки стула…
Рука неожиданно наткнулась на бутылку минералки.
Холо-одненькая…
Вцепилась в нее Катерина абсолютно благоговейно; вскрыла и жадно присосалась. Прохладная вода пересохшему горлу показалась просто райским нектаром — Катя аж блаженно зажмурилась, будучи не в силах остановиться… сглотнула, с подлинным разочарованием обнаружив, что в пластике не осталось больше ни единой капли. Материализоваться из ниоткуда вода не торопилась, так что девушка неохотно утерла губы, огляделась уже чуть более ясным взглядом...
И едва не подскочила, неловким движением сшибив-таки стул.
Рядом с ножкой лежали две свежие красные гвоздички. Хоть сейчас бери и относи на чью-нибудь могилку.
Сука!!!
Все, что сумела Катя — уронить голову на руки и сдавленно зарычать. Если в первые минуты пробуждения она и могла надеяться, что беседа с германоязычным привидением ей попросту приснилась, то теперь-то закапывать голову в песок, подобно страусу, было глупым.
Да, Таня сейчас непременно сказала бы, что страусы головы в песок вовсе не зарывают, а это лишь заблуждение, вызванное…
Привидение, значит. Что же, это многое объясняло. Человек бы не сумел пролезть в квартиру далеко не на первом этаже — дверь закрыта на замок и защелку, окна закрыты тоже, равно как и балкон. Да и по деревне, что, этот незнакомец тоже за ней таскался? Тогда почему его вообще никто не заметил, с учетом, что у селян все и всегда на виду?
И все-таки рациональная и сугубо атеистическая часть Кати все еще посмеивалась над этим фактом. А ангел следом не прилетит? С крылышками и золотым нимбом…