***
От очередной феи в цветастом платке, нагадавшей (теперь уже на рунах) неземную любовь и двух крепеньких сыновей, Катя вышла с ощущением натуральной головной боли. С объявлениями, кажется, действительно пора было завязывать. Толку никакого, а деньги утекают. Причем вместе с деньгами закономерно снижается и качество жизни.
Катерина уже вторую неделю сидела на крупах и макаронах с микроскопическими кусочками курицы, и что-то ей ничерта это не нравилось. Видеть во снах не красивых мальчиков с параллельного потока, а жирненькие котлеты, нажористый борщ, большие, румяные, так бы и откусила прямо сейчас, запивая компотиком, пирожки с картошкой и шкварками… уже порядочно поднадоело.
Идти сразу домой она не стала, завернула в парк по дороге и уселась на первой подвернувшейся скамейке. Поежилась: сидеть на дереве было холодно, осень такая осень… долго не промедитируешь, релаксируя на опадающие листочки.
Вставать Катя не собиралась из чистого упрямства. Может быть, немецкому привидению наскучит за ней наблюдать, и он уберется куда-нибудь хоть на пару часиков. Походить туда-сюда через границу с утра пораньше, спеть «was wollen wir trinken», попугать туристов на Октоберфесте — все, что угодно, только бы от нее подальше.
А вообще, ему хорошо, он в шинели. Теплая, наверное.
Была при жизни.
Упомянутый немец неспешно прошелся туда-сюда перед скамейкой, сковырнув приставший к асфальту лист сапогом. Повернулся…
— О Катарина, свет души моей…
Девушка даже не поняла сперва — чего это он вдруг оказался перед скамейкой на одном колене, еще и с трагико-героическим видом.
— Карты, руны и стеклянный шар в один голос говорят, что нам суждено быть вместе, — призрак давился едва сдерживаемым смехом. Не торопясь, впрочем, подниматься. — Кто мы такие, чтобы спорить с предначертанной судьбой?
— Да пошел ты!
Прошедшая мимо нее женщина — аж обеспокоенно оглянулась. Катя скрипнула зубами и достала телефон, положив на колени. Так хоть видимость будет, что она с кем-то общается по нему, пусть и через наушник.
— Ты не отказывайся сразу, подумай. Я совершенно серьезен. В конце концов, уже второй раз предлагаю.
— Интересно, когда это был первый? И вообще, где кольцо, где цветы? Где музыканты, белый конь на воздушном шаре… или что вы там еще придумываете, чтобы впечатлить девушку?
— То есть, вся проблема в этом?
Алекс хмыкнул и театральным жестом извлек из-за отворота шинели две гвоздики. При одном взгляде на которые у Кати истошно задергался глаз.
Так, значит, это тоже его ручек дело??
Ах ты ж образина недобитая!
Стебельки она все-таки взяла… но только чтобы хлестнуть ими по наглой арийской морде. Через которую цветы, само собой, успешно прошли.
— Тварь!!!
— Хватит.
Катя попыталась вмазать ему гвоздиками еще раз; не получилось — Алекс вдруг сцапал ее за запястье, на что девушка удивленно охнула. Причем сжатие чужих пальцев было ощутимым, крепким и уверенным… прислушаться к своим ощущениям она не успела, он толкнул ее руку от себя и отстранился.
— Имей уважение. Чем это тебе цветы не угодили?
Катерина уставилась на него все еще расширенными глазами. Наверное, ей это все-таки примерещилось, потому что…
— Тем, что их два! Еще и гвоздики! Похоронить меня собираешься, да? Так вот, даже не рассчитывай, я еще тебя пережи… а впрочем, уже пережила, и намного!
Алекс хмыкнул.
— Ладно, мне стоило подумать, что фройляйн больше любят розы.
— Ты издеваешься?
Едва договорив, Катя наконец сообразила, в чем дело… и с истерическим смешком уронила лоб на ладонь.
Нет, он действительно даже не удосужился задуматься, что в другой стране четное количество цветов может значить кое-что совсем другое? И уж точно не проявление интереса, внимания или что там еще намеревалось ей выражать это без меры целеустремленное привидение!
Две гвоздики…
Ну да, он и впрямь за ней следом с той злосчастной дискотеки таскается…
В пруду памяти рыбкой плеснуло что-то неопределенное, кажущееся ключом к разгадке… но развить мысль Катя не успела.
— Девушка, с вами все в порядке?