— Виноват, княже, — опустил голову Лобанов. Он уже понял, что гнев Государев миновал. Теперь пойдет разговор о деле.
— Виноват он! — густым низким баритоном пророкотал Ингвар, — Надеюсь, ты позаботился, чтобы слухи не расползлись по всему городу?
— Мои люди будут молчать. Микуличи и их слуги уже никому ничего не скажут, — взгляд главы Службы безопасности стал жестким. Узнав, чем на самом деле занимался Завид, прикрываясь его службой, князь пришел в бешенство. Родовичи и все, так или иначе причастные к делам преступившего черту рода, были арестованы. Сейчас велось дознание. Рыскали по трущобам агенты «Ока». Уже абсолютно точно стало известно, кто и почему учинил кровавую расправу над бандитами. Отыскали сыщики и таверну ветеранов вольняшек, где с утра появлялся Раевский, но спустя несколько часов, забрав девочку, исчез. Владелец заведения Кнуд наверняка что-то знал, но догадки не повод для задержания. Была бы уверенность… А так ссориться с братством Вольных охотников. Нет. Только не сейчас.
Зато то, что стало известно про деятельность Микулича, буквально переворачивало с ног на голову всю выстроенную систему взаимодействия с криминалом. Оставшиеся теневые рода затаились, почуяв, чем пахнет интерес «Ока» к их деятельности. В чем-то Юрий Мстиславович даже был благодарен этому проводнику. Большой нарыв вскрыл. На грани измены. Главное, покрывал это безобразие тот, кто должен был контролировать и пресекать. Байбаков, семя сучье! Может отдать его потом Раевскому? Вместе с Микуличем и Шелухиным.
Только вот лучше бы Проводник действовал не так явно. И этот нож, вбитый в «Око», будто издевка. Мол, слепые вы, не видите, что под носом у вас происходит. Приходится исправлять. Дерзкий! Надо обламывать. Правда, если дочь хоть наполовину права, сложно это будет сделать. Не прост парень! Ох не прост!
— А освобожденные рабы?
Юрий Мстиславович беспечно махнул рукой:
— В трущобах каждый день еще похлеще сказки появляются. Недельку поговорят и забудут. А то и того меньше.
— Смотри, Юра, — недоверчиво покачал головой Великий Князь, — Нам сейчас совсем не нужны внутренние трения. И так половина земель под изменниками.
— Освободим! — уверенно завил Лобанов.
— Освободим, — согласился Лодброк, – Что со степняками? Придумал, как послов к ним переправить через эллинов?
— Работаем, — ну, не говорить же, что нет пока у него никаких идей. Тем более сейчас, когда Государь едва отошел от гнева.
— Поторопись, — приказал Князь, — Времени мало. Скоро начнем…
Их прервал стук в дверь.
— Что там еще⁈ — зло рявкнул Ингвар.
Дверь приоткрылась, появилось бородатое перечеркнутое шрамом лицо секретаря из родовичей Лодброков:
— Князь Бежецкий, с дочерями Рогнедой и Зоряной, княжна Наталья Лобанова, барон Адеркас с дочерью Аделиной, боярин Блозерский с дочерью Дарьей по твоему приказанию прибыли, княже.
— Что не позвонил? — недовольно буркнул Великий Князь.
— Сам телефон разгрохал, – без капли страха или подобострастия ответил мужчина, — И кабинет разнес, — он осуждающий покачал головой, — Ну так что, запускать или пусть ждут?
— Запускай, — разрешил Ингвар. Держать в приемной глав самых верных союзных родов было бы не правильно.
Через секунду в кабинет вошел Ярослав Бежецкий, поджарый, словно свитый их стальных мускулов и сухожилий воин с жестким суровым лицом. Позади него, гордо неся себя, шагали его красавицы дочери. Они склонились в приветственном поклоне и отошли в сторону. Следом вошли Белозерские. Последней появилась Наталья Лобанова, тут же вопросительно взглянувшая на отца. Тот кивнул, слегка прикрыв глаза, показывая, что все нормально.
Великий Князь поднялся из-за стола, подошел и за руку поздоровался с главами. А потом, оглядев восхищенно-ироничным взглядом подруг, спросил: