Говорить было трудно, Щелкунчик даже слегка вспотел от напряжения. Легче убить кого-нибудь не слишком сложного, чем поддерживать разговор на английском языке. В конце концов он допил кофе и поднялся. Заставил себя улыбнуться так же радостно, как улыбалась все время Алис… Захотелось взглянуть в зеркало, сравнить, насколько похоже у него получилось. Наверное, не получилось, для такого нужна тренировка…
Щелкунчик думал, что больше никогда не встретится с этой очаровательной женщиной, но он ошибся.
В эту ночь Щелкунчик лег спать пораньше, но заснуть у него сразу не получилось. Он лежал в постели, размышляя о том, что время идет, а ситуация пока что никак не проясняется. Сделать дело было нужно, да сделать его надо было побыстрее, но никакие подходы к «клиенту» пока не просматривались.
Комната была полна комаров, которые днем отчего-то сидели тихо, а с наступлением темноты оживились.
Теперь их гудение и писк страшно раздражали. Мерзкие кровососущие периодически пикировали на лежащего Щелкунчика, и он ощущал легкое прикосновение тварей к своей коже.
Он прихлопывал комаров одного за другим, но раздражали даже не сами укусы, а вот эти прикосновения да еще гудение вокруг себя, да еще упорство, с которым все новые и новые комары пытались укусить его.
Создавалось такое ощущение, что комары со всей комнаты собрались вокруг Щелкунчика и кружат совсем рядом от головы.
«Как они видят меня в темноте? — подумал он. — Отчего они летят и садятся именно на меня, а не на мебель, например, не на окно? Как они понимают, что сосать кровь можно именно тут, вот из этого объекта?»
Потом он догадался, что, наверное, тут все дело в теплоизлучении. Комары, конечно, не видят ничего и, естественно, не соображают тоже ничего, но они летят на источник тепла.
Щелкунчик вспомнил про англо-аргентинский военный конфликт на Фолклендских островах в 1983 году. Тогда англичане использовали ракеты, которые самонаводились на источник тепла. Ракеты летели на излучение человеческих тел… Аргентинцы тогда, правда, додумались разводить костры в стороне от своих позиций, и ракеты летели туда. Но это плохо помогало.
Наверное, комары — такие же безмозглые, как те английские ракеты. Они просто летят на тепло и жалят…
Убив тридцать восьмого по счету комара, Щелкунчик понял, что дальше бороться не в силах. Он накрылся одеялом с головой и приказал себе заснуть, невзирая ни на что.
Заснуть ему удалось, однако сон длился очень недолго. Щелкунчик проснулся от грохота и криков в коридоре. Ясно было, что бушуют несколько парней и что они пьяны и настроены агрессивно. Щелкунчик попробовал было не обращать на шум внимания, но это не получилось — крики были слишком близко. Кроме того, парни, видимо, начали трясти дверь соседнего номера…
Щелкунчик терпеть не мог матерной брани, его просто корежило, когда он слышал эту грязь, слетающую с языка у подавляющей части русских мужчин. Казалось бы, Щелкунчику за годы службы в армии следовало бы привыкнуть к мату, но он ничего не мог с собой поделать — и сам не ругался, и не терпел этого от посторонних.
«Когда человек грязно ругается, — говорил в детстве отец Щелкунчика, — это самый верный признак того, что он сам себя не уважает. А что может быть более жалкое, чем человек, не уважающий самого себя?»
Надо было полагать, что стоявшие в коридоре парни имели массу оснований для того, чтобы не уважать себя, потому что грязь лилась из их поганых ртов потоком.
Щелкунчик бы не вышел в коридор ни в каком случае — у него был принцип не встревать ни во что, когда он бывал где-то «на деле». Он должен быть совершенно незаметным, должен прошелестеть бесшумно и скрыться так, чтобы потом никто и не смог припомнить такого малозначительного и незаметного человека…
Кроме того, Щелкунчик избегал лишних знакомств, а ведь подраться с человеком — значит в какой-то мере познакомиться с ним…
Нет, он уж лучше потерпит крики и брань возле своего номера, но не станет «светиться».
Однако в ту же секунду он вдруг сообразил, что парни ломятся в дверь соседнего номера — того самого, где жила Алис…
«Вот незадача, — досадливо подумал он и сел на кровати. — А почему? Что им тут надо? Зачем они явились в номер к иностранке?»
Крики усиливались и становились все более грозными. Слышно было, как парни молотят кулаками в дверь.
«А что администрация гостиницы? — мелькнуло у Щелкунчика. — Администрация ведь не должна допускать скандалов и криков по ночам… Они обязаны принять меры…»