Гости Владилена не вызывали никакого интереса у Лены — все они были одного типа. Толстые или худые, высокого роста или низкого — все они были как будто на одно лицо.
Сначала строгие, важные, неприступные, солидные… Костюмы из габардина, шелковые галстуки, золотые часы из Швейцарии… Потом, когда напивались на природе, — опять все становились одинаковыми: глупыми, мокрогубыми, с бараньими глазами, со сползшими на сторону галстуками и блудливыми руками…
Нет, трогать Лену все равно никто не смел, все боялись Владилена Серафимовича, но в таких случаях для гостей тоже было кое-что приготовлено. Владилен Серафимович не напрасно был солидным хозяином и фактически «отцом-повелителем» как комбината, так и всего Синегорья. Он хотел чувствовать себя хлебосольным хозяином, из рук которого гости могли бы получить все, чего им в ту минуту хотелось.
В первый раз Лена была страшно шокирована и смущена, когда увидела вдруг, что в самый разгар очередного «пикника» к даче подкатила машина, из которой вышли две длинноногие девицы. Девицы были густо размалеваны, обе в коротеньких мини… Привезший их охранник вопросительно посмотрел издали на Владилена Серафимовича, и тот мотнул головой в сторону дома — дескать, веди их туда. Потом обратился к троим своим гостям и предложил радушно:
— А вот и девочки для вас приехали. Рая и Маруся… Они у нас на комбинате работают, одна в бухгалтерии, а другая — на пищеблоке. Обе чистенькие, проверенные, рекомендую…
Он сделал при этом жест рукой, как бы приглашая гостей пройти в дом и самим удостовериться в правоте его слов.
— Хорошо работают? — ухмыльнулся один из гостей, самый пьяный из всех.
— Работают плохо, — засмеялся в ответ Владилен Серафимович. — Но у них другие достоинства есть. Прошу убедиться, кто желает.
Лицо у генерального директора при этих словах было такое, какое, наверное, бывает у восточного султана, когда он предлагает своим дорогим гостям воспользоваться услугами его одалисок…
Гости засмеялись и направились в сторону дома, потирая руки. Они при этом пошатывались и хохотали радостно и возбужденно, приятно удивленные широтой натуры хозяина…
Лена в первые минуты после этого была в таком шоке, что даже не могла говорить ничего. Она никогда не могла предположить, что все это делается так открыто, с таким неприкрытым цинизмом и развязностью. Она представила себе, как две девушки сейчас принуждены удовлетворять троих незнакомых им пьяных мужчин, желавших развлечься. Как это унизительно, должно быть… Просто невыносимо…
— Ты удивлена? — спросил небрежно Владилен, видя состояние своей юной подруги. — Ничего, — он похлопал ее по плечу. — Не смущайся. Тебя же это не касается… Пусть мои гости поразвлекутся, а то все пялятся на тебя да пялятся… Мне даже неприятно стало. А теперь и они получат свое удовольствие. Будут потом у себя в Москве рассказывать, какой я гостеприимный хозяин.
Владилен Серафимович опять захохотал и добавил, шлепнув Лену по попке, когда она встала:
— Пойдем со мной в лесок, вон туда, на наше место… А то что ж мы простаиваем, пока люди развлекаются…
Они вернулись к костру минут через сорок, когда все трое гостей уже сидели там, обмениваясь впечатлениями о полученном удовольствии. Весело горел костер, трещали сухие ветки и поленья в ярком пламени, и рассыпались искры в разные стороны. Совсем как пионерский костер… Не хватало только песен про юных ленинцев…
— Ну как? — поинтересовался Владилен Серафимович у своих гостей. — Понравилось?
— Отлично, — ответил старший московский гость — начальник главка из какого-то министерства. — Просто великолепно, Владилен Серафимович… Вы — настоящий хозяин этого края, сразу видно.
— Недаром он Герой Социалистического Труда, — вставил другой гость, который только что рассказывал о том, как забавно и с выдумкой поимел одну из девушек, предоставленных ему, и добавил тут же: — Героя Труда просто так не давали… Для этого надо характер иметь, силу натуры… Друзья, давайте выпьем за дальнейшее процветание дорогого Владилена Серафимовича и его славного комбината!
Все выпили, а после этого расчувствовавшийся хозяин захотел продемонстрировать еще одну грань своего таланта. Он считался большим покровителем искусств в Синегорье. Благодаря его материальной помощи действовали два коллектива художественной самодеятельности и народный театр. Весь город знал, что благодаря помощи Барсукова закуплены инструменты для детской музыкальной школы…