Вот и сейчас генеральный директор вспомнил о своих художественных наклонностях и решил их в очередной раз продемонстрировать высоким гостям.
— Приведите сюда девушек, — скомандовал он одному из охранников, находившемуся поблизости, и даже для выразительности своего приказания хлопнул в ладоши, как истинный восточный владыка и повелитель. Наверное, в ту минуту он и в самом деле чувствовал себя эдаким Тамерланом…
Девушек немедленно привели. Обе они были обнажены, на них не было ничего, кроме туфелек на высоком каблуке и украшений, надетых прямо на голое тело. Правда, они успели заново накраситься, и свежий макияж теперь скрашивал выражение усталости на их лицах. Лена понимала их состояние — за те несколько минут, что она провела у костра, слушая восторженные рассказы гостей, она успела составить представление о том, что этим двум девушкам пришлось перенести.
Охранник, шедший сзади них, ухмыляясь, тащил переносной магнитофон.
— Танцы! — объявил Владилен Серафимович и еще раз повелительно хлопнул в ладоши. — Сейчас девочки будут танцевать. Ну-ка!
Все три гостя восторженно зашумели, закричали что-то, а Лена попыталась уйти в дом. Ей было неприятно смотреть на то, что происходило. Однако уйти ей не удалось — любовник крепко взял ее за запястье и заставил сидеть на месте.
— Посмотрите, какие фигурки, — продолжал разглагольствовать генеральный директор, указывая на девушек, растерянно топчущихся на траве в ожидании музыки. — Все — участницы заводской художественной самодеятельности, лауреатки областного смотра. — Он захохотал опять, поддержанный своими гостями, которые стали хлопать в ладоши, как бы приглашая «артисток» поскорее начать выступление. — Я так считаю, — говорил Владилен Серафимович. — Как сказал классик: «В человеке все должно быть прекрасно — лицо, и тело, и мысли»… И что-то там еще, забыл, черт с ним, с классиком…
Началась музыка, и девушки принялись танцевать. Назвать это танцем классического репертуара было нельзя, и, несомненно, на занятиях художественной самодеятельности Рая и Маруся исполняли нечто совсем другое…
Сейчас это был танец, исполненный непристойных жестов, похотливых возбуждающих поз. Девушки крутились перед мужчинами, трясли своими грудками, крутили бедрами, приседали, расставляя стройные ножки…
Лена смотрела на это с замирающим сердцем. Она на миг представила себя на их месте, и сердце ее заколотилось, как у маленькой птички…
Когда танец закончился, девушек пригласили подсесть к костру, им налили вина, и теперь Лена могла рассмотреть обеих получше. Обе они были чуть постарше ее, красивые, с хорошими фигурами. Наверное, они обе, как и сама Лена, когда-то мечтали о том, чтобы стать актрисами… Вот и стали…
Владилен Серафимович вдруг поднялся и ушел за деревья пописать, а его гости, уже совсем захмелевшие, почти «отрубились» у костра.
— У тебя закурить не найдется? — вдруг спросила одна из девушек по имени Рая у Лены. Голос у нее был густой, приятного тембра, но резковатый и вызывающий. Лена протянула пачку сигарет голой девице, и обе закурили.
Рая смерила Лену глазами и сказала:
— Так вот, значит, ты какая…
— Какая? — растерялась Лена от этого ставшего вдруг недружелюбным тона. Ее смущало все — и сама обстановка, и то, что обе ее собеседницы были голые, с блестящими в свете костра капельками пота на обнаженных телах, и то, как обе они смотрели на нее. Лена ничего не понимала в происходящем…
— Какая? — переспросила Рая, и обе девицы хмыкнули. — Глупая… Говорили, что новая девочка Владилена Серафимовича красивенькая… И правда, ты красивенькая. Но это тебе не поможет, не надейся.
— То есть? — опять не поняла Лена, но в сердце ее забрался какой-то холодок нехорошего предчувствия. — Что значит — не поможет?
— Ты ведь живешь на улице Строителей, дом шесть? — спросила Рая. И когда Лена кивнула, продолжила грустно: — Ну вот, и я там жила… И Маруся вот — тоже… Я три месяца продержалась, Маруся — почти год… А потом он всех бросает и пристраивает.
Лена узнала, ей рассказали в двух словах о том, что произошло с Раей и с Марусей. Обе они были любовницами Владилена Серафимовича, как Лена была сейчас. Обе последовательно жили в той же самой квартире, куда генеральный директор селит своих любовниц. А когда они надоедают ему, он сначала отдает каждую кому-то из своих охранников, а потом устраивает на какую-нибудь синекурную должность на комбинате, которым руководит. И девушки навсегда становятся подстилками для окружения Владилена Серафимовича и для услаждения его многочисленных гостей. Один из вариантов такого услаждения Лена только что видела.