«Да откуда же вы только приехали?!» — изумленно спрашивает ученый муж.
«Из Урюпинска», — скромно отвечает юноша.
И тогда седой преподаватель вдруг бросает в отчаянии на стол свой карандаш и мечтательно вздыхает: «Эх, бросить бы все тут к чертовой матери и уехать в ваш Урюпинск!»
— Так и вы, — закончила Нина. — Наверное, из Урюпинска приехали?
Дело заключалось в том, что план банка был замечателен — модернизировать производство, продавать сталь в огромном количестве за рубеж, повысить жизненный уровень работающих на комбинате. Была разработана даже специальная программа, чтобы сделать весь город Синегорье счастливым и благоустроенным. К делу должны были быть привлечены фирмы, которые создали бы нормальную европейскую инфраструктуру для городского населения…
— Ну и что же? — нетерпеливо спросил Щелкунчик. — Картина получается очень даже красивая…
— Но директору товарищу Барсукову все это совсем не нужно, — пояснила Нина со вздохом. — Ему-то все это зачем? У него все это уже и так есть. Ему совершенно не интересна какая-то там инфраструктура для городского населения. Он и так богатый человек. Ему, напротив, совсем не хочется расставаться с властью. Потому что его директорство — это и деньги, огромные деньги, и, кроме того, ощущение себя владыкой этого края, способным карать и миловать. Он же тут единственный благодетель.
И генеральный директор Барсуков в своем стремлении повернуть все вспять прибегнул к знакомым и близким ему методам.
Для начала он попросту выгнал с комбината представителей банка и объявил аукцион липой, подделкой и потребовал все вернуть обратно. Так сказать, восстановить статус-кво…
А пока суд принимал дело к рассмотрению и комиссии из Москвы понаехали в огромном количестве, товарищ Барсуков стал мутить народ, то есть возбуждать население города, настраивать его против состоявшейся сделки с комбинатом и банком.
— Но это же очень трудно, — возразил с сомнением Щелкунчик. — Если сейчас люди не получают по три месяца зарплату и нищенствуют, а банк обещает все наладить, то очень сложно настроить народ против этого варианта с банком.
— Ничуть не бывало, — ответила Нина. — Все как раз очень просто. Примитивно просто, до омерзения… Налейте-ка нам с вами еще по пятьдесят грамм, если уж вы все равно угощаете.
— Это, конечно, не то шампанское, которым вас угощал недавно Черняков, — язвительно сказал Щелкунчик, наливая водку в стаканы.
— Вы что — ревнуете? — игриво спросила вдруг Нина и засмеялась. — Не ревнуйте, у нас была чисто деловая встреча.
Она посмотрела на Щелкунчика, и под ее взглядом он почему-то вдруг опять смутился. И от этого рассердился на себя.
— У меня нет никакого права ревновать вас! — отрубил он и тут же почувствовал, каким грубым получился ответ. — Просто я хотел сказать, что, конечно, мне хотелось бы получить такое право, но сейчас у меня его нет, — добавил он и рассердился на себя еще больше. Что за чушь, он начинает с ней любезничать. Вот уж этого он от себя совсем не ожидал, тем более в такой ситуации… С чего это он вдруг? Или это она его спровоцировала?
Ему вдруг показалось, что в комнате слишком яркий свет, и он, погасив его, включил торшер. Часы показывали десять вечера, на улице было темно, слышны были только громкие голоса выходивших из ресторана.
— Ага, — послышался голос женщины. — А вы хотели бы получить такое право? — Казалось, она выглядит заинтересованной. Глаза ее требовательно смотрели на Щелкунчика, а выражение лица стало ожидающим. — Как это интересно, — добавила она, видя, что он молчит и не знает, как выбраться из положения.
— Гм, давайте продолжим, — предложил наконец он, хватаясь за следующую сигарету, как утопающий хватается за соломинку.
Способ, которым стал действовать товарищ Барсуков, был простой, но верный. В обеих газетах Синегорья стали появляться будоражащие простой народ статьи о том, что комбинат продан капиталистам. Разъяснялось, что коррумпированные чиновники в демократической Москве — предатели и изменники Родины — специально продали комбинат капиталистам, чтобы пустить по миру рабочих и все население Синегорья. Разъяснялось также, что теперь капиталисты вообще никогда не будут платить зарплату, потому что они ненавидят простых рабочих. Капиталисты же закроют все магазины в городе, а также школы и детские садики. Естественно, они остановят весь общественный транспорт и снимут с линий все пять дряхлых автобусов… Потому что им это, мол, невыгодно, а сами они будут ездить в своих роскошных «Мерседесах» и растлевать местных девушек…