— Не знаю, — ответил Щелкунчик недовольно. — Откуда я могу знать — кто?
— Значит, он, — вздохнула Нина. Она опять взглянула на Щелкунчика и добавила спокойно: — Ты нисколько не должен переживать. Ты же спас мне жизнь, так что я благодарна тебе. И в знак благодарности, — она кокетливо улыбнулась, вытягивая перед собой стройную ногу, — в знак моей благодарности я сегодня же куплю себе чулки с поясом и надену их специально для тебя… Как ты думаешь, в Синегорье продаются чулки с кружевными поясками? Я как-то видела в Москве — очень красиво…
— Сегодня ты ничего не купишь, — сказал Щелкунчик. — Сегодня ты немедленно сядешь в поезд и уедешь отсюда.
Нина пожала плечами, лицо ее на мгновение омрачилось, и она пошла в душ. Щелкунчик остался один в комнате.
«Вот ведь как нехорошо получилось», — подумал он. — Что за проницательная женщина, сразу догадалась, что именно он причастен к убийству того парня, которого нашла милиция накануне. Хотя если задуматься, то выстроить цепочку причинно-следственной связи было не так уж трудно…
Так-то так, но пока что Нина лидировала в своей догадливости. Теперь она уже знала о Щелкунчике кое-что. Что он убил парня, например… Это не так уж мало. Из такого знания можно сделать разные интересные выводы о человеке. Так что сейчас Нина знает о нем больше, чем он о ней. Например, он так и не понял, что она делает в Синегорье и зачем общалась с генеральным директором и с председателем профкома. Объяснение, которое она дала ему, показалось Щелкунчику малоубедительным, но другого он пока не добился.
Оставалось решить — стоит ли добиваться в этом вопросе полной ясности и тем самым вызывать подозрение у женщины своим повышенным интересом или просто отправить ее отсюда, проводить… Пусть она уедет, так будет лучше. В конце концов, у каждого человека могут быть свои интересы и задачи. Если Щелкунчик начнет настаивать, он все равно скорее всего ничего не добьется. Если ты не хочешь, чтобы тебе лгали, не задавай лишних вопросов, — так он считал всегда…
Послышался шум воды из ванной — это значило, что Нина встала под душ. Ну что ж, теперь пришла пора действовать. Щелкунчик уже давно решил сделать это, чтобы душа была спокойна.
Он удостоверился в том, что Нина не выйдет в ближайшее время из ванной, и кинулся к ее сумочке, брошенной на кресле еще вчера вечером. На всякий случай ему следовало побольше узнать об этой женщине.
По своему опыту он знал, что в его деле следует ожидать различных неожиданностей и всегда потому быть настороже. Вот и теперь — чем больше он узнает о Нине, тем будет ему спокойнее и безопаснее. Ночью он боялся осмотреть содержимое сумочки, потому что Нина спала беспокойно, да и заснули они под утро, когда уже начало светать. Теперь же сумочка оказалась в его полном распоряжении. Щелкунчик принялся рыться, напряженно прислушиваясь к шуму воды из ванной.
Так… Ключ от номера. Еще два ключа в связке, вероятно, от дома… Записная книжка в дорогом кожаном переплете. Щелкунчик пролистнул книжку, убедился в том, что она заполнена адресами и телефонами разных людей. Записи были сделаны по-русски и по-английски — значит, у Нины много знакомых иностранцев. Хотя это совершенно естественно, если она журналистка и живет в Москве.
Читать записную книжку времени все равно не было. Щелкунчик неловко повернул ее, когда хотел засунуть обратно, и из книжки выпали несколько черно-белых фотографий. На одной из них была сама Нина, только в юности — лет в восемнадцать. Она уже тогда была настоящей красавицей. На другой фотографии была тоже Нина, но в детстве — лет в тринадцать, когда она еще выглядела девочкой-подростком. Рядом с ней стоял мальчик — младше ее, тонкий, астенического сложения. Глаза его пытливо и строго смотрели в камеру… Что за мальчик? Брат? Товарищ детских игр?
Щелкунчику вдруг показалось, что он где-то видел этого мальчика. Он даже поежился на мгновение, но тут же прогнал от себя эту мысль — нигде он его не видел, да и не мог. Фотография была старая. В то время, когда она была сделана, Щелкунчик был молодым курсантом и находился далеко от Москвы… Просто у мальчика очень значительное лицо. Бывают такие значительные лица у некоторых детей… Щелкунчик торопливо засунул фотографии обратно, времени рассматривать их не было.