Они перешли дорогу и вышли на обрыв. Отец почти все время молчал. На секунду остановился около кургана и показал на камни:
– Многие думают, там клад зарыт. Но ты-то знаешь, что это древний могильник?
Юнас кивнул:
– Мы учили в школе. Бронзовый век. Между каменным и железным.
– Вот именно. Тут и лежит какой-нибудь вождь бронзового века. Знаешь могильник короля Мюсинга на юге острова? И здесь какая-нибудь шишка, только помельче. Ты ведь не боишься могил?
– Нет. Не боюсь.
Во всяком случае, не сейчас, когда светит солнце и отец рядом. Подумаешь, могильник – чего там бояться? Но по вечерам он не любил здесь бывать. Начинало казаться, что эта безобидная куча камней – врата в какой-то иной мир и призрак похороненного в бронзовом веке воина появляется из могилы и превращает людей в зомби-убийц.
Они начали спускаться с обрыва по каменной лестнице, и тут отец что-то сказал. А что – Юнас не расслышал.
– Что?
– Как мама себя чувствует? – повторил отец.
– Вроде ничего… много работает в своей школе.
– Хорошо… хорошо, когда есть работа.
Похоже было, что он собирается продолжить монолог о матери, но Юнас поспешил вниз по выщербленным временем ступеням.
С общего пляжа доносились смех и визг, но на участке берега у виллы было пусто. Пусто и очень жарко. Волны осторожно ощупывали седые известняковые валуны. Немного южнее из воды торчали толстые деревянные шесты в ряд. Они шли наискосок от берега в море. Довольно далеко, метров сто, не меньше.
– Гляди-ка, они и в этом году поставили донные сети. Значит, угорь еще не перевелся…
В нескольких метрах от лестницы стоял большой кирпичный сарай, называемый по традиции рыбарней. Но там теперь хранились не сети и рыбацкая утварь, а пляжная мебель и купальные принадлежности. Сарай был заперт на висячий замок, но Каспер сказал ему комбинацию.
Желтая резиновая лодка Каспера была на месте. Лаже с пластиковыми веслами в уключинах. Воздуха за зиму поубавилось, и лодка выглядела довольно грустно. Каспер давно ею не пользовался, а Юнас, хоть и катался в прошлом году за год порядком вырос. Скоро лодка и ему будет мала.
Отец вытащил лодку на солнце:
– Хочешь погрести?
Юнас молча кивнул.
– Пожалуйста…только недалеко. Я помогу тебе ее накачать.
Пока отец накачивал лодку Юнас быстро натянул плавки. Ему очень хотелось проехать на лодке вдоль сетей и посмотреть, как в придонной зеленоватой тьме извиваются туманные тени попавшихся угрей.
А продолжать разговор с отцом… Рано или поздно он не удержится и спросит, почему тот угодил в тюрьму. Юнас знал, что что-то там было незаконное. Деньги, таможня… что-то, о чем ни отец, ни он сам говорить не хотели.
Всю семью опозорил, сказал как-то Мате, когда они были вдвоем. Причем сказал так, будто главным было не то, что отец делал что-то противозаконное, а что он по глупости угодил в каталажку.
Возвращенец
Тени становились все длиннее и длиннее, а потом солнце скрылось за горизонтом, и день как-то сразу состарился, поседел, как волосы Возвращенца. Линия горизонта постепенно исчезла, и море на западе выглядело как постепенно темнеющий театральный занавес.
Люди в тени деревьев почти не видимы – серые тени.
Пора.
Пекка и Возвращенец проникли на обнесенную изгородью территорию «Эландика» с севера и двинулись на юг, стараясь идти лесом, чтобы их не увидели с берега. Это было и нетрудно, и безопасно – посадки шли почти до самой гавани. На парковке пусто. Рабочий день кончился.
– Ты как? – спросил Возвращенец.
– Нормально.
После убийства охранника Пекка притих. Глаза его беспокойно бегали, но он молча подчинялся указаниям.
Здесь, у самой опушки, они дождались темноты. Молча, не говоря ни слова, вышли на парковку и двинулись к пирсу в виде буквы «Г».
Возвращенец так долго наблюдал за этой лайбой, что чувствовал себя чуть ли не членом экипажа. Четыре человека, все иностранцы. Сегодня никакого движения не наблюдалось – они чуть не двое суток разгружали мешки и ящики, потом грузили что-то, и, очевидно, погрузка закончилась. Завтра собираются уйти в море. А сейчас, скорее всего, пьют пиво в баре и ни о чем не догадываются.
Но теперь их очередь.
Они быстрым шагом прошли по дощатому настилу – старик впереди, Пекка на шаг сзади.
Пекка после убийства охранника отказался от пистолета, но на всякий случай держал в руке только что заточенный топор. Возвращенец прятал за спиной свой «вальтер».
– Ну что, пора?
– Пора, значит, пора, – не слишком решительно кивнул Пекка и натянул маску с прорезями для глаз.
Возвращенец через силу – давал о себе знать возраст – прибавил шаг.