Мы молча размышляли какое-то время, прежде чем я осмелился спросить:
— Есть какие-нибудь мысли, Дьявол?
Каждый из нас терпеливо ждал, зная, что когда ты говоришь с Дьяволом, то, черт возьми, обязательно дождешься его ответа. Или нет.
Земля хрустнула под его сапогами, когда он шагнул вперед.
— Внешность бывает обманчива, — прошелестел он глубоким голосом. — Не стоит его недооценивать, парни. Прошлое в клеточку, которое закончилось после смерти жены… Он как будто испарился, что нехарактерно для человека с такой репутацией. Что-то изменилось в Саймоне Глене. Он не просто ищет ее. А пугает ее, охотится на нее. Он участвует в этом ради погони так же, как и мы.
— Вы думаете, что мы имеем дело с убийцей? — удивленно спросил Вольф.
Иуда не ответил.
— Эймс, ты — дикий ублюдок. Действительно принес нам угощение на этот Хэллоуин, не так ли? — Оникс мурлыкал от удовольствия. — Не то, чтобы это имело значение. Каждый из нас может почувствовать человека с плохими намерениями, как только он пересечет черту города. Мы все это почувствуем. Однако погоня — это все равно лучшая часть убийства.
— Как ты думаешь, город примет его? — спросил я, замирая и обдумывая рассуждения Дьявола.
Вольф откупорил еще одну бутылку пива, вглядываясь в туманную линию деревьев. Он принюхался, оценивая что-то своим острым звериным чутьем.
— Он впустил ее. Он впустит все, что идет за ней.
Оникс фыркнул.
— Ублюдок выбрал не тот город, не так ли? Может, мы и не сможем уйти, но очень скоро и он тоже.
Огонь потрескивал и шипел, словно врата ада трещали от нашего открытия. Возможно, так оно и было. Саймон Глен присоединится к нам в аду, это было совершенно точно. Но более того, он никогда не увидит меня. Я стану холодком на его позвоночнике. Моя тактика заставит его почувствовать тот же страх, который он наводил на своих жертв. Отчим Блайт будет улавливать меня краем глаза и оборачиваться, безуспешно пытаясь увидеть. Я сводил своих жертв с ума от ужаса, прежде чем покончить с ними. Я слюной истекал при мысли об этом вкусе ужаса. Ничто не могло сравниться с ним. Я хотел, чтобы он боялся не из-за мук совести, а просто потому, что я получал от этого удовольствие. Страх делал мой член тверже, чем у любой женщины или мужчины.
Дракон, Волк и Дьявол были теми, кого я называл своей обретенной семьей. Мои избранные братья.
А я?
Я был Призраком.
***
Перед отъездом мы еще некоторое время обсуждали стратегию, каждому из нас не терпелось применить свои навыки. Для таких существ, как мы, все стало скучным. Мы были львами в клетке. Скоро мы снова увидим друг друга. Хотя Дьявол отсутствовал больше всех, никогда не задерживаясь на одном месте, перемещаясь по побережью в поисках, ну, никто из нас не знал точно. Он не был заперт здесь, как все мы. Наверное, это хорошо. Несмотря ни на что, я с нетерпением ждал возможности снова надеть свою боевую маску. Праздник Даров вдохнул жизнь в этот год.
В темноте ночи я подкрался к своей голубой точке, припарковался в стороне от дороги, но так, чтобы видеть ее дом. С этого места я мог видеть фиолетовое свечение, исходящее из ее крошечного окна в подвале. Я гадал, придет ли она в группу поддержки завтра. Это не имело значения, я увижу ее той ночью. Мы все увидимся.
Нужно было идти домой. Костяшки моих пальцев потрескались, спина покрылась струпьями, и я отчаянно нуждался в душе. Грязная рубашка была расстегнутой, обнажая покрасневший пресс. Но, черт возьми, я чувствовал себя живым. Избиения были отчасти тренировкой, отчасти членовредительством. Нам это нравилось: боль, борьба, обещание смерти от руки друга. Это было трудно объяснить непсихопату. Наши человеческие тела нуждались в побоях. Удары плетью были как прохладный бриз для наших истинных сущностей. Но где в этом было веселье? Мы понимали друг друга. Мы все убивали сотни раз и будем убивать еще сотни. Я представлял, что мы будем продолжать заниматься нашим дьявольским дерьмом до самого конца света. У нас не было возможности бродить по земле как Иуде, ему убийства давались труднее. Но я нашел эту цель, которая попала прямо в мою паутину, так что пришло мое время взять на себя инициативу. Тот, кто приносил нам добычу, наносил последний удар; остальные играли роль ассистентов. Как правило, они тоже удовлетворяли свою жажду крови, но на этот раз операцией руководил я. И уже обдумывал: как и где. В этом деле были неизвестные переменные, которые нужно было учесть. Предупреждение Дьявола о недооцененном уровне мастерства Саймона Глена меня не волновало. Он не был лучше меня.
Простой смертный. Вот почему мы тянули с этим. Именно поэтому я обычно убивал их как человек, а не как монстр, если только мне не хотелось переключиться в самом конце, чтобы напугать ублюдков. Этот дохляк точно был не лучше нас четверых. Но я не знал о его местонахождении, как и ребята. Это было необычно, но не неслыханно. Мы и раньше работали с такими, как он. Письма заинтриговали меня. Это было поэтично, загадочно, даже артистично — посылать пустое письмо на каждый адрес, где она жила. Это казалось слишком креативным для него. Но Дьявол был прав, этот человек любил погоню. Так же, как и я. Мне нравилось убивать.
Страх этой милой девушки заставил мой член упираться в брюки в тот день, когда она вошла в мой кабинет. Он танцевал и покалывал на моем длинном языке. Я представил себе вкус ее страха, если бы она узнала, кто я такой. Что, если я покажу ей хоть мельком, заставлю посмотреть…
Но я не причинял вреда женщинам. Эта мысль была непостижимой и посылала импульсы ярости в мою кровь. Моей смертельной добычей были способные, взрослые хулиганы, обидчики, такие же психопаты. Они заслуживали того, чтобы я их преследовал. Мои необычные противники были совсем другой историей, и я предполагал, что скоро встречусь с некоторыми из них на Hallows Fest.
Однако, то, что интересовало меня лично, то, на чем я зациклился в данный момент, являлась она. Этого не должно было случиться. Она не была частью плана, не совсем. Я не менял масло Флоренс Дженкинс перед тем, как расправиться с ее старым учителем, который домогался ее. Я не приглашал Джордана Керра в группу поддержки, прежде чем похоронить его бывшего парня за избиение. На всех новостных каналах появились кадры с камер видеонаблюдения, где мужчина в шляпе похищает подростка возле автомойки в четырех городах отсюда, но я не проверил родителей мальчика даже после того, как позволил Ониксу полакомиться кровью, пока я резал больного на куски и сбрасывал несколько мешков с никчемным телом в озеро Эш. Этот засранец сбежал прямо в Эш-Гроув, мы даже не успели на него поохотиться.
Так почему я разговаривал с Блайт?
Почему я не мог уйти с ее улицы и вернуться домой? Я сказал себе, что прослежу за ней, потому что это означало найти ее отчима. Если бы он следил за ней, я бы, блядь, следил за ним. Но черт возьми, если бы я мог уехать. Она являлась просто меткой. Средством для достижения цели, чтобы удовлетворить мою потребность убивать. Мне было скучно, неспокойно. Мои способности ослабли в спячке настолько, что я даже не мог почувствовать ее без помощи технологий. Это был мой путь к тому, чтобы принести монстру внутри меня жертву крови, чтобы он не задушил меня во сне. Это был чистый эгоизм. Желание, рожденное кровью, насилием и хаосом. Мне не было дела ни до чего и ни до кого, и, в первую очередь, до человеческой женщины, которую я только что встретил.
Но мысли раскачивали свои цепи и метались в моем сознании.
Почему я не спал всю ночь, глядя на фиолетовое свечение?
ГЛАВА 7
Блайт
ФИЛЬМ УЖАСОВ «АЛЛЕЯ ПОЗОРА»
«Я получаю огромное удовольствие от каждого мгновения своей жизни, потому что смерть все время очень близко наблюдает за мной, и смерть может меня поймать. И каждые пять минут, когда смерть не ловит меня, я получаю огромное удовольствие.»
Сальвадор Дали
Эймс снился мне всю ночь. Как он вытирал машинную смазку со своих толстых пальцев. Этот дурацкий локон волос, который я хотела убрать, чтобы увидеть его лицо. Я думала, как бы уютно устроилась у него на коленях, пока он сидел в офисном кресле… я проснулась мокрой. В буквальном смысле.