Сев, протерла глаза и зарылась руками в промокший плед. Начала вспоминать, не заснула ли я с открытой бутылкой воды, поскольку половину двуспальной кровати занимали банки из-под газировки и косметика. Откинув одеяло, опустила босые ноги на пол. Мутная холодная вода коснулась пальцев ног. Выругавшись, я опустилась на колени и вытащила из-под кровати свою коробку. Вода. Все открытые продукты были испорчены: полупустая банка арахисового масла без крышки, буханка хлеба, пакет чипсов. Я вытащила пачку конвертов — письма. Сохранила каждое пустое письмо, которое получила от своего обидчика. Не было никакой причины делать это, но я сохранила их хотя бы для того, чтобы напоминать себе, что все происходило на самом деле, если расслаблюсь и забуду. Я не могла расслабиться. И перестать прятаться. Эймс заставил меня пообещать, что я расскажу ему, если получу еще одно письмо. Он сказал, что знал людей, которые могут помочь. Не в обиду ему, но не думаю, что старик Уинстон, шериф в Эш-Гроув, сможет что-то сделать с моим злобным и мстительным преследователем. На прошлой неделе он забирал еду на своей газонокосилке, потому что у полицейской машины сел аккумулятор. Смог бы он справиться с моим отчимом?
Я была одна, как и всегда. Хотя ценила видимость заботы обо мне, даже если она была от незнакомца, и это было его работой. Недолгое общение с Эймсом Коувом заставило меня почувствовать себя влюбленной школьницей. Видимо, для того, чтобы безнадежно не фантазировать о ком-то, мне не хватало даже минимальной доли человеческой порядочности. Смущение нахлынуло на меня вместе с грязной водой из подвала. Возможно, у него уже была девушка или парень. Даже если бы он был холост, то не обратил бы на меня ни малейшего внимания. И это не имело значения. Через несколько недель я либо сбегу, либо умру. Правдивость этого факта обрушилась на меня, как холодная волна ужаса.
Я с грохотом водрузила свою мокрую коробку со всем необходимым на промокшую кровать.
— Проклятье, — вздохнув, я развернулась, чтобы найти свою одежду, которую бросила на пол, поэтому она уже промокла. Натянув сапоги и накинув серый халат, — единственное, что висело, — я схватила сумку и ключи. Спотыкаясь, я вышла за скрипучую дверь и зашагала по гравийной дорожке, меня встретили холодное утро первого октября и вороны, сидевшие в ряд на ветке дуба над моей машиной. Ноги замерзли в пижамных шортах в черно-белую полоску. Футболка Radiohead была вся в дырках, через которые была видна моя бледная кожа. Я буквально в двух секундах от того, чтобы нырнуть в свою Хонду и закричать, но сначала огляделась вокруг. Ранний утренний туман покрывал увядшую траву, простираясь по всей улице. Локуст-Роуд была похожа на любую другую причудливую улицу маленького городка. Я встречала лишь пожилых людей и пару молодых семей с детьми. Через дорогу, за старинными домами, уже украшенными фонарями разных размеров, тянулась линия деревьев густого леса. Я пыталась рассмотреть его очертания повнимательней, когда сверху каркнул ворон, испугав меня. На краю леса виднелся четкий силуэт человека. Это сосед, просто сосед. Кто бы это ни был, он смотрел прямо на меня. С такого расстояния я не могла разглядеть ничего, кроме того, что он был крупным и, казалось, неподвижным, как статуя. Нервничая, я подняла руку и помахала. Меня не поприветствовали взмахом руки. Кто бы это ни был, он просто стоял совершенно неподвижно и смотрел на меня. Я сглотнула. Это не он. Это не он. А что, если это он?
Внезапно на мое плечо легла рука.
Я вскрикнула.
Мистер Мур отступил на шаг.
— Прости, дорогая, я не хотел тебя напугать. Не привык видеть людей на улице так рано. Дорогая, боюсь, у нас внизу протечка. Надеюсь, она не испортила слишком много твоих вещей. Мы сегодня же все уберем. Извини за беспокойство.
Пульс бился в горле, когда я рассматривала красную клетчатую рубашку и морщинистое лицо мистера Мура.
— Мне просто интересно, кто это там. — Сглотнув, я повернулась и указала на лес. Гравий хрустнул, когда мистер Мур встал рядом со мной и, прищурившись, приложил руку ко лбу. Но кто бы это ни был, он исчез.
— Тебе, наверное, показалось. Я встаю в пять утра каждый день и никогда не видел никого вокруг. Особенно около леса. Тебе никто никогда не говорил не смотреть туда, девочка? Лес здесь уродлив даже в хороший день. Не ходи в эти леса на разведку, ладно? Легко сбиться с пути.
Во мне поселился ужас. Стало так тихо, что был слышен шелест крыльев птицы, сидевшей над нами и смотревшей с большим интересом, чем должна наблюдать любая птица.
— Я буду иметь это в виду, — ответила я, еле дыша. — И не беспокойтесь о прорыве. У меня все равно не так много вещей.
Мистер Мур сжал свою метлу и кивнул.
— Что же, тебе все равно не нужно платить за этот месяц. Хорошего тебе дня, юная леди. Держи себя в руках. В Эш-Гроув начался октябрь. — Он хихикнул, а затем прокашлялся. — Приготовься к встрече с призраками.
— Да, сэр. — Я плотнее запахнула халат вокруг талии и села в свою промерзшую машину. Несмотря на его предупреждение не смотреть на лес, мой взгляд снова нерешительно направился к линии деревьев. Пусто. Я завела двигатель и включила печку, когда стук в окно привлек мое внимание. Опустив стекло, я улыбнулась: — Еще раз, здравствуйте, мистер Мур.
— Я забыл сказать, что вчера тебе по почте пришло вот это.
Сердце упало в мои промокшие ботинки, и холодный страх парализовал меня, я неохотно взяла письмо из волосатой руки мистера Мура. Он дружелюбно постучал по капоту моей машины, медленно вышел на дорогу и начал подметать. Я держала письмо в дрожавших руках. Мне не нужно открывать его. Оно было пустым. От него. Он знал, что я здесь. Я знала, что он придет. Это всегда так.
Запихнув конверт в сумочку, я выехала на улицу, вежливо помахав хозяину дома. Каждый раз, когда я пробиралась сквозь туман, чувствовала на себе пристальный взгляд. Казалось, что у самого этого города имелись глаза. Он наблюдал за мной через ворон, витрины магазинов и шелест ветра в деревьях.
Что делать на этот раз? Снова бежать? Остаться здесь? Я должна решить быстро. Потому что кто-то наблюдал. Что-то всегда наблюдало.
Люди говорили, что тараканы переживут апокалипсис. Возможно, это правда. Но я бы сказала, что закусочные тоже выживут. Было что-то такое в старых закусочных, которые оставались неизменными в каждом маленьком городке, через который я проезжала. Они были крепкими, но выглядели так, будто могли рухнуть в любой момент. Мрачные, даже сквозь блеск дезинфицирующего средства. Я села в кабинке, сжимая в руках вторую порцию кофе. Мой разум был пуст, затерян праздной болтовне гостей и ауре закусочной. Я не была здесь в безопасности. Я нигде не была в безопасности. Но и не хотела уходить. Впервые я попала в место, из которого не хотелось бежать. Что-то было в этом странном городе. Может быть, его странности совпадали с моими собственными.
Но сейчас у меня было только пустое письмо от психопата и сырой подвал. Ни плана побега, ни способа защитить себя, и никто не собирался меня спасать.
— Извините. — Костяшками пальцев слегка постучали по моему столу. Я подняла глаза и увидела высокого, симпатичного мужчину в костюме. Его черные волосы были зачесаны назад. Он напомнил мне более уверенного в себе доктора Коува.
— Вы похожи на человека, который разбирается в буквах.
У меня перехватило дыхание.
— Простите?
— Могу я присесть?
Не поддаваясь страху, грозившему захлестнуть меня, я кивнула, застыв на месте.
— Что вы имеете в виду под буквами?
Мужчина однобоко улыбнулся и скользнул на стул напротив.
— Буквы алфавита, что еще я могу иметь в виду?
Мои щеки разгорелись. Отлично, еще один незнакомец хотел поиграть со мной.
Он мрачно усмехнулся:
— Вы хотите сказать, что я не первый местный чудак, который беспокоит вас этим утром? — он посмотрел на часы. — Сейчас семь тридцать. Думаю, в следующий раз нужно быть быстрее. Мне необходимо отгадать слово из шести букв, которое означает, как жертва в фильме ужасов ходит, чтобы ее не услышал хищник.