— Ты пришла. — Он улыбнулся, жестом пригласив меня войти внутрь. — Добро пожаловать.
— Эй, Голубая точка, — пошутил высокий мускулистый мужчина с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. Он налил кофе в два бумажных стаканчика и подошел ко мне.
Эймс бросил на него смертоносный взгляд, и тот захихикал. Я посмотрела на доктора Коува.
— Голубая точка?
— Личная шутка, — ответил он сквозь стиснутые зубы.
Я приняла кофе от ухмыляющегося парня, заметив золотистые прядки в его великолепных волнистых волосах. Его загорелое тело было мускулистым. Черные племенные татуировки вились вокруг больших бицепсов. Мне стоило больших усилий не таращиться. Он был великолепен. Эймс раздраженно прочистил горло.
— Это мой приятель, который, видимо, очень хочет, чтобы ему надрали задницу.
Мускулистый красавец насмешливо сказал:
— В прошлый раз тебе это не очень помогло, да? — он обратил свое внимание на меня. — Поскольку мой друг, очевидно, забыл, как вести себя с дамой, я представлюсь. Привет, я — Вольфганг Джек, но все зовут меня Вольф.
Вольф интуитивно показалось мне понятным и подходящим именем для него.
— Приятно познакомиться. Я — Блайт Перл, — мягко ответила я, позволив его массивной руке поглотить мою в рукопожатии. Потом вспомнила: — Эй, ты же журналист. Я на днях читала твою статью о Празднике Святых.
— Ого, только посмотри на это, Вольф. Один человек читает твои бредни, — раздался знакомый голос рядом.
И тут я поняла, кто это.
— Оникс? С сегодняшнего утра?
— Да, мэм. Отличная работа — пройти на цыпочках по коридору, будто мы не почувствовали тебя, как только ты появилась снаружи. — Он подмигнул своим темно-зеленым глазом. Оникс расстегнул воротничок рубашки, что придало ему сексуальный, расслабленный вид.
Прилив жара охватил мои щеки.
Вольф ткнул его локтем в ребра.
— Чувак, перестань вести себя странно с единственным человеком, который читает мое дерьмо.
— Технически, я прочитала только одну статью, остальное пролистала, — сказала я, посмотрев в свой горький кофе.
Тишина длилась несколько секунд, прежде чем раздался смех. Он был настолько громким, что затряслась пыль на стропилах. Когда я в последний раз шутила? Это было приятно. А их реакция окутала теплом мое сердце. Я не могла не улыбнуться и не хихикнуть от общего веселья. Эймс положил руку мне на плечо.
— Ты отлично впишешься, малыш.
Малыш. Опять это слово. Это было все, кем он меня видел. Ребенком.
Мы все заняли свои места на холодных металлических складных стульях, расставленных по кругу. Мне пришло в голову, что я даже не знала, что здесь говорить. Но мне было комфортно с ними. Несмотря на то, что мы только что познакомились, имелось ощущение, что мы все знали друг друга целую вечность, как бы пошловато это ни звучало. Или, может быть, результат отсутствия реальной человеческой связи из-за многолетних переездов наконец-то настиг меня. Моменты, когда я уходила в мир фантазий, становилось все труднее контролировать, и они определенно казались хуже. Я почти забыла, где находилась, пока переодевалась.
— Добро пожаловать в группу поддержки, — начал Эймс, положив лодыжку на колено. — Это открытый разговор. Мы болтаем о чем угодно. Но все, что обсуждаем, остается в рамках этой группы. — На нем были черные джинсы и черная футболка с V-образным вырезом. Я не могла не обратить внимание на его скульптурную руку, когда он подносил стаканчик к идеальным губам. Боже, нужно было переспать с кем-нибудь, пока я не умерла. Эти мужчины сводили меня с ума. Я отогнала фантазии, которые пытались пробиться в мой разум. «Позже», — я сказала себе.
— Я подумал, что сегодня мы могли бы поговорить о заботе о себе. О том, что можно сделать, чтобы облегчить стресс и напряжение, которые мог вызвать посттравматический стресс.
Оникс зашумел, и Вольф грубо толкнул его, отчего стул заскрипел. Эймс взглядом метал кинжалы в своих друзей, а я подавила ухмылку глотком горячего кофе. Я знала, как бы мне хотелось снять напряжение… и вытеснила еще одну фантазию.
Оникс заговорил:
— Например, что, Эймс, — такие вещи, как следование своим страстям? Преследовать свои мечты…
Вольф пнул его по голени, вызвав стон и смех зеленоглазого плута. Оникс снял куртку и закатал рукава, обнажив чешуйчатую татуировку, которая обвивала его руку и исчезала в рукаве. Когда я подняла взгляд, он смотрел прямо на меня, внезапно став серьезным. Я быстро перевела взгляд на Эймса.
— Если вы, засранцы, не отнесетесь к этому серьезно, я вас вышвырну, — сказал он, скривив губы. Честно говоря, я была бы не против просто сидеть и смотреть, как они дурачились. В их братском подшучивании было что-то успокаивающее. Эймс протянул руку к моему колену, и мое сердце замерло. — Прости, я сказал им вести себя хорошо.
Оторвав взгляд от его синих глаз и вернувшись к своему кофе, я сглотнула.
— Нет, все в порядке. Мне это нравится.
Я чувствовала, как тепло распространилось по моим щекам, и надеялась, что скудного макияжа достаточно, чтобы сделать его хотя бы немного незаметным. Он убрал руку, и мне захотелось заскулить, чтобы он вернул ее обратно. Мое колено подпрыгивало, внутренняя часть бедра горела, крича о большем. Еще одно такое прикосновение, пожалуйста.
Вольф заговорил, откусывая кусочек пирожного:
— Как ты развлекаешься, Блайт? Расскажи нам о себе.
— Она чертовски хороша в кроссвордах, я знаю это. — Оникс усмехнулся, подмигнув мне. Мое сердце дрогнуло. Проклятье.
Я чувствовала, что их внимание приковано ко мне. Поэтому надеялась, что мое платье выглядело нормально.
— Я не уверена, что когда-либо делала что-то для удовольствия, если честно. Я хотела стать психотерапевтом или социальным работником, но колледж мне не светил. Не задерживаюсь на одном месте достаточно долго. — Я пожала плечами. — Я люблю музыку, хотя доктор Коув серьезно сомневается в моих музыкальных вкусах. — Я осмелилась бросить на него игривый взгляд. Уголок его губ дрогнул самым сексуальным образом. Я видела, что он хотел что-то сказать в ответ, но вместо этого промолчал, предоставив мне слово и позволив говорить в своем собственном темпе. Возможно, это был всего лишь терапевтический прием, но это все равно заставило бабочек в моем животе трепетать. По моему опыту, большинство людей не слышали тихих девушек. — Переезд из штата в штат не оставляет места для дружбы или хобби. — Когда я набралась смелости и подняла глаза, то ожидала увидеть ухмылки или закатывание глаз. О, бедная маленькая Блайт. Или, может быть, они посмеются над отсутствием у меня социальных навыков и друзей. Я не могла поддерживать зрительный контакт ни с кем. Но от того, что я увидела в выражении каждого из них, у меня перехватило дыхание. У Оникса и Вольфа были каменные лица, их челюсти напряглись, когда они слушали. Вольф выпрямился с громким выдохом и провел рукой по волосам, как будто только что вел напряженный внутренний разговор с самим собой и остался разгневанным. Глубокий изумрудный взгляд Оникса был устремлен на заговорщиков, разбирающих кубик Рубика моего затруднительного положения.
А Эймс… выражение его лица — чистая ярость. Как в тот день, когда мы встретились, и я рассказала ему о причине моего приступа паники. Оно леденило мою кровь, и на краткий миг я задалась вопросом, что скрывалось под очками в толстой оправе и лохматыми черными волосами, скрывающими его сильные черты. Неужели нечто большее, чем интеллигентный и воспитанный доктор?
— Ты получала какие-либо письма? — прорычал Эймс. — Надеюсь, ты не возражаешь, но я поделился твоей историей с Ониксом и Вольфом, надеясь, что они смогут найти для тебя какие-нибудь ресурсы. У них очень хорошие связи.
Возможно, следовало бы рассердиться, что он поделился с ними моим самым большим секретом, но я не рассердилась. Мой страх был раскрыт для других, но мое сердце билось спокойно. Я задумалась, что, возможно, люди не видели в этом ничего постыдного. По крайней мере, для этих парней он не казался таким.