Я подумала, что он ошибался.
Я не была проблемой.
А вот он точно был.
Пламя костра стало не единственным, что согревало меня в Фенрир Пойнт. Я слушала, как молодая женщина рассказывала забавные истории о крошечных домиках и жизни в коммуне. Я слушала, как мужчины занимались своими делами на выходных.
Они все были разные: от цвета кожи, волос до разновидности половой принадлежности, но все здесь работали и жили в любви и гармонии. Никогда не видела чего-то подобного. Казалось, что они были из другого мира. Лучшего мира. После второго аппетитного кабоба Вольф подтолкнул меня своим большим татуированным локтем.
— О чем ты думаешь?
Мои губы изогнулись в ухмылке.
— Я думаю о том, что у тебя очень особенный дом. Думаю, что немного завидую. — Я вздохнула.
— Каким был твой дом? — мягко спросил он. Я безучастно наблюдала, как маленькая девочка прыгала через ветки деревьев, волоча за собой длинную розовую ленту.
— Сумасшедшей. Так было даже до того, как моя мать встретила его. А после стало только хуже. Она умерла, а я не могла уйти от него достаточно быстро. Если бы только я не сделала то, что сделала…
— Что ты сделала?
Плохие вещи, но давайте придерживаться…
— Отправила его в тюрьму.
Вольф сел на бревно, подняв брови.
— Ни хрена себе? Это круто. Не жалей об этом ни на секунду. — Он протянул вверх ладонь, и я, хихикнув, дала ему слабую пять.
— Да, ну, мне это очень помогло. Теперь я бегу от психопата, у меня нет семьи, нет друзей, нет дома.
Он оперся на колени.
— Я бы так не сказал. Знаю, что мы только познакомились, но думаю, что мы друзья. Или могли бы ими стать, если ты хочешь.
Его простая искренность была подобна стакану сладкого чая в летний день. Я искренне кивнула:
— Мне бы этого очень хотелось.
Слегка похлопав меня по плечу, он засиял:
— Тогда решено, дружок. Фенрир принимает всех. Ты заметишь, что мужчины занимаются готовкой, уборкой и беготней за детьми. Женщины здесь — наши альф… — он прочистил горло, — лидеры.
Я подняла брови в удивлении. Снова осмотревшись, поняла, о чем он говорил. Женщины были спокойными, сильными, счастливыми. Они разделились по группам, но то, о чем говорил Вольфганг, было очевидно. Мужчины чистили грили, заплетали волосы маленьким девочкам и занимались другими делами в общине. Мне понравилась идея мира, управляемого женщинами. Неудивительно, что здесь было так спокойно и безопасно.
С этими словами он встал, жестом приглашая меня следовать за ним. Я бросила палку в огонь и неуклюже переступила через бревно, похожее на ветку под Вольфом. Мы остановились у крошечного домика, в котором я спала, и я озадаченно посмотрела на него.
— Вот твой новый дом.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем он говорил.
— Вольфганг, нет, я не могу здесь жить.
— Почему бы и нет? Я уже обсудил это со старейшинами Фенрира. Никто не против. У нас есть еда, веселье, все здесь бесплатно, и все добрые. Мы все помогаем друг другу…
Я положила руку ему на бицепс, удивленная ощущением, которое почувствовала от этого прикосновения. Он, казалось, тоже почувствовал это, его серые глаза полыхнули эмоциями, которые я не смогла определить. Я быстро убрала ладонь.
— Это очень щедро, и все здесь, кажется, замечательные. Но я не могу рисковать, подвергая опасности других. Вас так много. По крайней мере, в доме, где моя квартира, только Муры, и даже за это я чувствую себя виноватой. Здесь есть дети. Что, если он придет?
— Если бы твой отчим появился здесь, то был бы мертв еще до того, как его нога переступила бы порог. Для тебя нет более безопасного места, Блайт.
Я покачнулась, ошеломленная его тоном.
— Вы все заботитесь друг о друге, я знаю, но даже если у вас есть какая-то охрана, мой отчим хитрый. Он найдет способ добраться до меня. Он всегда это делает.
Вольф фыркнул, скрестив свои большие, загорелые руки.
— Я дам тебе время подумать об этом. Но поверь мне, у нас здесь безопасность доведена до совершенства.
Слабо улыбнувшись ему, я просто хотела, чтобы этот разговор закончился. Солнце медленно опускалось за пылающие от него верхушки деревьев.
— Мне пора идти, — прошептала я.
Он долго стоял, скрестив руки, и смотрел на меня. Казалось, он хотел возразить, будто не хотел меня отпускать. Но, вздохнув, он кивнул головой:
— Хорошо, я отвезу тебя обратно к твоей машине. Но ты знаешь, что начался октябрь, да? Город становится немного странным.
Я хихикнула, сев в его белую со сколами краски машину.
— Ты серьезно? И как я этого не заметила.
Игриво закатив глаза, он завел двигатель, и мы помчались вниз с горы.
— Могу поспорить, что как человек, давно живущий здесь, и журналист, ты много знаешь об этом городе, да? — спросила я, когда мы огибали крутой поворот.
— Конечно, да.
— Не хочешь ли мне рассказать свою версию истории о призраках Эш-Гроув?
Его мужественное лицо оставалось бесстрастным, пока он смотрел вперед.
— Разве ты не получила достаточно увлекательный урок истории от старушки Марселины?
— Как ты…
В ответ на его ленивую улыбку я покачала головой.
— Любопытные горожане, — шутливо выругалась я. Неужели все здесь обсуждали меня?
Его смех вибрировал в машине.
— Ты только почувствовала его. Просто подожди.
Мы остановились возле церкви, которая, как и ожидалось, была более жуткой ночью, чем днем.
— Спасибо, что присмотрел за мной сегодня. Ты тоже собираешься на Хэллоуин?
Вольф приложил руку к своей груди.
— Я? Мне нельзя туда идти.
Настала моя очередь закатить глаза.
— Ага.
Когда я открыла дверь, его рука метнулась к консоли.
— Эй, подумай о том, что я сказал. Ты принесла счастья на триста пятьдесят квадратных футов Фенрира.
Он так мил, что это было почти невыносимо. Я никогда не встречала такого доброго человека. Очень большого и очень доброго.
— Я подумаю об этом, — сказала я, выходя. — Еще раз спасибо.
Он припарковал машину на стоянке рядом с моей, пока я забиралась в свою. Пришлось переодеваться на заднем сиденье, потому что я собиралась ехать прямо на фестиваль. Мой пульс участился в предвкушении, пока перебирала свои костюмы. Я остановилась на костюме лисы и маске, которые примеряла на днях. Когда я подняла голову, то заметила, что Вульф все еще был здесь, и только голубой свет телефона освещал салон его машины. Сжимая в руках свой костюм, я постучала ему в окно.
— Я в порядке. Ты можешь ехать. Мне нужно переодеться.
Окно опустилось.
— Давай. Я не уеду, пока ты не переоденешься.
— В этом нет необходимости, — возразила я, не особо желая делать это у него на глазах.
Он усмехнулся:
— Мне приказали. Так что переодеваешься ты или нет, но я не уйду, пока ты здесь.
— Приказ? Кто тебе приказал? — я возмущенно положила руки на бедра.
Он указал на свои часы.
— Тик-так, ты теряешь время, моя дорогая. Хэллоуин ждет. — Он издал жуткое «о-о-о-о-о», и я попыталась скрыть ухмылку.
— Хорошо, но не подсматривай.
Обойдя машину с другой стороны, я решила одеться между церковью и багажником. Натянув корсет под платье, застегнула застежку на тазовой кости. Это было самое трудное. Чулки и все остальное я могла надеть в машине. Наконец, заведя двигатель, помахала Вольфу рукой на прощание. Он улыбнулся волчьим оскалом, прежде чем закончить разговор по телефону и отбросить его в сторону.
Отъезжая, я поняла, что не чувствовала себя одинокой с ним. Ни разу.
Хотя мне было интересно, что делал Эймс. Почему именно он не забрал меня к себе домой?