— Кто… — я осмотрелась и увидела его, прислонившегося к валуну — Человек-Скелет. Он осмотрел танцпол, а затем перевел взгляд на нас в домике на дереве. — Как он нашел меня? Это тот парень, о котором я тебе рассказывала, который напугал вампира…
Ворон снова громко рассмеялся, хлопая своими длинными крыльями.
— Хотел бы я быть там и увидеть лицо Винсента, когда он понял, кто ты. — Все в домике разразились похожим гоготом, пока мужчина внизу смотрел на меня.
Оглядев их, я сказала:
— Спасибо за все. Надеюсь, мы еще увидимся.
Я помахала на прощание их хлопающим крыльям и спустилась по веревочной лестнице. Что-то зашевелилось в моей груди. Но на этот раз это был не страх. Это должен быть именно он, но было что-то другое. Что-то, чему я не могла дать названия. Я приехала в Эш-Гроув, пытаясь спрятаться от чего-то, от кого-то. От своего прошлого, от своих ошибок, от своего отчима. Меня ждала смерть. Она была неизбежна. Я побывала во многих городах с разной степенью надежды, каждый раз начиная все сначала. А потом пришло письмо, за которым последовал ржавый пикап. Он продолжал находить меня. Он продолжал преследовать. А я продолжала бежать. Теперь я решила остаться и танцевать до самой смерти. Я бы ходила каждую ночь на этот проклятый странный фестиваль, пока он не поймает меня и не убьет. Пока я не смогу прийти на следующий вечер. И, черт возьми, если бы за мной не следили и здесь. Это должно было быть моим безопасным местом. Где я могла надеть маску и слиться с толпой. Место, где я могла в последний раз повеселиться в свой любимый праздник. А этот придурок пытался меня напугать.
Я решила встретиться с ним лицом к лицу и сказать, чтобы он отвалил, но, когда мои каблуки коснулись земли... он снова исчез. Раздражение накатило на меня, когда я, топая и скользя, некрасиво спускалась с холма и пробиралась в толпу зрителей. Играла энергичная песня, и люди танцевали. И я присоединилась к ним. Я танцевала, голова гудела от терпкой медовухи. Я поднимала руки к небу, тряся задницей, опускалась ниже и поднималась выше. Я танцевала, пока моя шея не стала скользкой и мокрой от пота. Я танцевала, пока мой корсет и трусики не стали мокрыми от пота. Никого это не волновало. Никто не смотрел на меня так, словно я была чужая. Это не похоже ни на выпускной бал, ни на какое-либо другое мероприятие, на котором я когда-либо бывала. Это было что-то совершенно новое. Музыка жила своей собственной жизнью. У этого места, Эш-Гроув, на Хэллоуин была своя жизнь. И я существовала в нем, будто это моё место. В тот вечер я стала частью всего этого, пусть даже на самое короткое мгновение. Быстрый сет замедлился, и толпа разразилась аплодисментами. Запыхавшись, я оперлась руками о колени и засмеялась. Человек-волк помахал мне лапой и улыбнулся, обнажив клыки. Я тоже помахала, переводя дыхание. Группа объявила, что даст нам передышку медленной песней.
— Что-то романтическое, — объявил ведущий мужчина-вампир. Все вокруг меня разбились по парам, и тогда это действительно стало похоже на бал. Но это не имело значения. Я получила гораздо больше, чем ожидала, придя сюда. И уже хотела повторить это следующей ночью, и следующей, и так до тех пор, пока я буду здесь.
Я развернулась на каблуках, чтобы пробраться между танцующими парами. Над нами разносились звуки фортепиано. Это было великолепно. Внезапно толпа расступилась, как волна, освобождая мне дорогу. Оглядевшись в замешательстве, я увидела его. Он поправил воротник своей кожаной куртки и пошел вперед с уверенностью хищника. Я остановилась и скрестила руки. Мой призрачный преследователь.
— Какого черта тебе нужно? — он молча остановился в футе от меня, и даже музыка затихла. Все взгляды были прикованы к нам. Я могла бы поклясться, что уголок его рта слегка дрогнул. Наверное, трудно было говорить под тяжестью белой и черной раскрасок его маски скелета. Не говоря ни слова, он протянул ладонь. Когда я в замешательстве подняла бровь, он слегка поклонился, заложив вторую руку за спину. — Ты... приглашаешь меня на танец?
Нежная мелодия пианино зазвучала снова, а всевозможные существа вокруг меня улыбались или хихикали. Какого черта, я все равно умру. Я вложила свою руку в его, и он выпрямился. Сжав мою ладонь, он с силой притянул меня к своей твердой груди. Воздух вырвался из моих легких при мягком ударе, и мы начали двигаться под музыку. Когда заиграла чарующая мелодия, пары вокруг нас вернулись к своим танцам. Он был твердым, теплым и молчаливым. Когда я, наконец, набралась смелости и подняла глаза, его глубокий синий взгляд сразу же поймал мой. Я задохнулась. Он был прекрасен, даже скрытый краской. Его черные волосы зачесаны и сияли под лунным светом. Что-то в его взгляде смягчилось, и мое сердце забилось быстрее. Пропустив шаг, я споткнулась о его ногу, но он крепко держал меня, как будто я ничего не весила.
— Это шутка. Я не умею танцевать, — прошептала я. Он был так близко, возвышаясь надо мной. Я должна была сказать ему, чтобы он отвалил, отстал от меня, но не могла. Я не хотела. Его аромат проникал в меня с каждым вдохом: бергамот, лаванда, дубовый мох. Это был пьянящий, вызывающий привыкание аромат. Желание уткнуться лицом в его грудь и целовать его челюсть было настолько сильным, что сбивало с ног и беспокоило меня. Он снова ухмыльнулся, когда, перекрестив мои запястья, развернул меня и притянул спиной к своей груди. Я почувствовала его горячее дыхание на своем ухе. Затем он уткнулся носом в мои волосы и вдохнул. Он чувствовал мой запах? Прежде, чем я успела что-то сказать, его грубый, покрытый белой и черной краской палец нежно провел по изгибу моей шеи. Мурашки пробежали по моей коже, когда тепло опустилось между моих бедер. Я снова задыхалась, но на этот раз от совершенно другого танца. Этот танец разогревал меня изнутри. Я откинула голову назад на его грудь и вздохнула.
— Это приятно.
Внезапно он закружил меня, отпустив одну руку. Когда я крутанулась назад, ожидая, что врежусь в него, меня встретил только воздух. Я обернулась, ища его, но его нигде не было. Осталось только мерцание голубого тумана. Пробравшись сквозь толпу, я пошла по главной дорожке. Кучки людей болтали и смеялись, некоторые смотрели в мою сторону, другие не замечали. Я обняла себя, пытаясь устоять перед надвигающимся поздним октябрьским холодом, бьющим по влажной коже. Запах партнера по танцам все еще витал в моих волосах. Не стесняясь выглядеть дурой, я поднесла прядь золотисто-каштановых волос к носу и глубоко вдохнула лавандовый, лесной и аромат кожи. Кем бы он ни был, его преследование меня раздражало, и я планировала встретиться с ним лицом к лицу, если он будет продолжать в том же духе. Но какая-то небольшая тоскующая часть меня надеялась, что он так и сделает. Может быть, он наблюдал за тем, как я пробиралась обратно к машине. Кожа на шее покрылась мурашками от обещания опасности или надежды, а может, и того, и другого. Этот танец... Скорее всего, он просто играл со мной. Для него это ничего не значило. Даже малой доли того, что для меня. Исполнить мое предсмертное желание... быть принятой в страну неудачников, танцевать, смеяться и исследовать — это было всем. Закончить ночь, прижавшись телом к загадочному и пьянящему мужчине в маске... Это было больше, о чем я когда-либо могла мечтать. Смерть всегда была у меня на уме. Смерть всегда была рядом. Но если бы только на эту ночь, я бы не возражала.
ГЛАВА 12
Эймс
ПОЧЕМУ КАДРЫ ВСЕГДА РАЗМЫТЫ?
«Это мой костюм. Я маньяк-убийца. Они выглядят так же, как и все остальные».
Уэнсдей Аддамс, Семейка Аддамс
Перемены были собственной формой амнезии. Они подкрадывались, как незаметный убийца, и усыпляли своих жертв ложной безопасностью. К лучшему или худшему, все развивалось, и мы все, в основном, принимали это. За свои годы я был свидетелем многих перемен. Я тоже изменился. Стал совсем другим. Но иногда прикосновение или звук могли выпустить стрелу воспоминаний. Что-то, что мой мозг давно забыл, но моя психика вспомнила. Было время, когда я считал, что секс должен быть только в браке, но давно отказался от этого убеждения. И понятие ожидания, и идея брака были невозможны для такого человека, как я. Поэтому я трахался то тут, то там. Почему бы и нет? Но сегодня, когда Блайт взяла меня за руку... когда ее мягкое тело прижалось к моему, и мы двигались вместе... Что-то зашевелилось в моей памяти. Давным-давно танцы были самой большой близостью, которую мы допускали без супружеских клятв. Они являлись страстью на виду у всех. Генеральная репетиция того, что, как мы надеялись, произойдет под хлопковыми простынями. А Блайт, мое Маленькое Привидение, имела вкус страха, печали и безнадежности. Когда я притянул ее к себе, этот вкус обжег мое горло, а рот наполнился слюной. Стало интересно, а ее пизда тоже имела вкус страха? Я хотел выяснить это. Сорвать этот чертовски сексуальный корсет с идеального тела. Я хотел провести своим настоящим языком по каждому изгибу, извилине и ямочке. Возможно, я искал бы другой вкус, кроме ужаса, скрывающегося где-то между ее складок. Может быть, то, что капало бы из нее, когда она хотела меня, имело бы совсем другой вкус. Какова бы она была на вкус, если бы не хотела меня? Я мог бы остаться с ней там на всю ночь. Держать ее в своих объятиях было гораздо приятнее, чем наблюдать издалека, как этот отвратительный Винсент, опьяненный кровью ублюдок, нацелился на нее.