— Если ты на нее не претендуешь, значит, она — честная добыча.
Подходя к нему, я хрустнул костяшками пальцев.
— Нет, блядь, это не так, — прошипел я. Он встал, выставив вперед грудь. Оникс прыгнул между нами, положив горячую руку на грудь каждого из нас. Внезапно покой и ясность омыли мои чувства. Мне семнадцать лет, я вернулся на ферму и прыгал по камням в ручье. Мой пульс замедлился, и я наблюдал, как расслабились плечи Вольфа.
— Вы оба, успокойтесь, говнюки. — Оникс опустил руки и вернулся к разжиганию костра. — Нам есть о чем поговорить, кроме сравнивания членов сегодня вечером... и о том, как я буду трахать ее, а не кого-то из вас. — Мы с Вольфгангом попытались ответить, но он только махнул на нас рукой: — Вы двое сейчас спокойны, как сонные котята. Не пытайтесь бороться.
— Мы говорили о том, что ты используешь свои способности на нас, — сказал я мягче, чем хотел. Я хотел убить их обоих. Но его глупые эмоциональные манипуляции длились не менее двадцати минут. На человека — гораздо дольше. Он забавно хмыкнул, ткнув палкой в пламя. Его глаза светились зеленым в оранжевом свете, и я ненадолго задумался о нем. Мы могли бы иметь какой-то смысл вместе: Оникс и я. Мы исследовали это несколько ночей здесь и там — на протяжении многих лет. Но всегда оставались где-то между друзьями и чем-то большим. Нам обоим было комфортно, и я не собирался менять это в ближайшее время. К тому же, все, о чем мой член мог думать в данный момент, была Блайт. Похоже, что в данный момент этим страдали и мои друзья. Что-то в этой девушке нас всех притягивало. Было бы лучше, если бы мы убили этого парня и отправили ее в путь, тогда бы жизнь вернулась в нормальное русло. Мы все могли бы вернуться к тому, чтобы выбивать дерьмо друг из друга и быть обычными серийными убийцами днем и... кем угодно ночью.
— Ты что-то нашел, — заявил я, зная, что напряжение на лице Оникса проявлялось только тогда, когда он был зол или обеспокоен.
— Я собрал записи со всех камер видеонаблюдения из окрестных городов и нашего. Хотя, как вы знаете, эта технология в Эш-Гроув... нестабильна. Около месяца назад возле Кандора остановился грузовик, зарегистрированный на Саймона Сета Глена. Запись на стоянке грузовиков уловила... Ну, просто, блядь, посмотри. — Оникс передал мне свой телефон, я поднял его повыше, чтобы Вольф мог видеть через мое плечо. Я не собирался садиться рядом с этим мудаком прямо сейчас, в каком бы спокойном, умиротворяющем эмоциональном состоянии ни находился. Нажав на экран, я увидел черно-белую запись с камеры наблюдения. Рядом с ее машиной остановился грузовик. Дверь открылась. Присутствие Вольфа чувствовалось позади, когда он, поднявшись со своего камня и подойдя ближе, склонился над моим плечом.
— Тебе нужен душ, — пробормотал я.
— Тебе нужен секс, — прорычал он. И не ошибся. У грузовика показался ботинок, затем... следующие кадры были без движения, а потом дверь грузовика уже закрылась.
— Что только что произошло? — спросил я, глядя на Оникса в ожидании объяснений. Его взгляд оставался прикованным к любимому пламени.
— Продолжай смотреть.
В кадре появляется девушка, сжимающая в руках сумку. Блайт. За ее спиной что-то шевельнулось. Я прищурился, чтобы ничего не упустить.
Вольф низко зарычал:
— Какого хрена?
Мы смогли различить лишь слабый отпечаток серой тени. Блайт упала, и от поднимающейся во мне ярости я стиснул зубы. Она поднялась, держась за бок, и побежала к своей машине. Через несколько мгновений уехала. Волк рычал у меня над ухом, глубоким, диким и ужасающим рыком. Я сжал телефон, пока не побелели костяшки пальцев. Тень стояла неподвижно на ее пути. Неподвижно, как резная статуя. И вдруг, закружившись, молниеносно метнулась в сторону камеры. Камера задрожала, а затем погасла. За спокойным поведением Оникса скрывалась ярость. Его гнев на вкус напоминал рюмку виски. Я сдерживался, чтобы не разбить телефон друга о ближайший дуб.
— Как? — потребовал я ответа. Оникс просто подтолкнул торчащее бревно в костер своей огнеупорной рукой.
— Я не знаю. Но похоже, что Иуда был прав с самого начала.
Я оглянулся, чтобы увидеть реакцию Вольфганга. Меня встретил только массивный силуэт Волка, вышагивающий вдоль линии деревьев. Его желание убивать было настолько сильным, что грозило опьянить меня. Боже, вкус убийства был богатым и сочным. Как идеально приготовленное филе-миньон.
— Это невозможно. Не может быть. Отчим Блайт смертный. Ты видел его судимость.
— Видел. — Оникс пожал плечами. — Оно либо подделано, либо он... стал тем, кто он есть, позже. Но я... я не слышал, чтобы такое случалось в течение очень долгого времени.
— Со времен нас, — вздохнул я. Прокручивая в голове кадры снова и снова, я понял, что это указывало только на одно. И если это так, то нас всех ожидала большая битва, чем мы предполагали. И Блайт была в большей опасности, чем предполагалось. В небо взметнулось зеленое пламя, единственное проявление эмоций со стороны Оникса.
— Он такой же, как ты, Призрак. Один из твоих. — Я встретил его взгляд, мерцающий зеленым светом вокруг, а Волк вышагивал вокруг нас, как акула. Затем Оникс произнес немыслимое: — Отчим Блайт — чертов демон.
ГЛАВА 13
Блайт
ДЕВОЧКИ ОБОЖАЮТ ЖУТКИЕ БИБЛИОТЕКИ
«У стен есть уши, у дверей есть глаза, у деревьев есть голоса, звери говорят неправду. Берегитесь дождя, берегитесь снега, берегитесь человека, которого вы думаете, что знаете».
Кэтрин Фишер
Мои каблуки утопали в зеленом ворсистом ковре. Каблуки были не самой лучшей моей идеей. Сначала подъем и прогулка, а теперь это. Мне все равно, если это будет не в тему, но во все остальные ночи Хэллоуина я буду в кроссовках. Я поплелась к своей кровати, где к лежавшей на ней Бенни была приклеена розовая бумажка. Подхватив любимую плюшевую летучую мышь, я прочла написанное на скорую руку:
«Завтра придут убираться в подвале. Пожалуйста, не стесняйся, живи в свободной комнате. Поднимись по лестнице, первая дверь справа. Муры.»
Я вздохнула. Какой еще у меня был выбор? Раскопав в сухих простынях старую просторную футболку и найдя чистое белье, я поднялась по лестнице. Какой у меня выбор? О, еще два больших и сексуальных. Один — мой любимый психотерапевт, а другой — в идеальной фантазии с мистером Пирогом с говядиной. Почему я просто не поехала домой к Эймсу? Или я могла бы согласиться пожить в собственном маленьком домике рядом с Вольфом. Я так долго была в бегах, что любая доброта или проявление дружбы пугали меня. С чего бы им волноваться? Я знала, что выглядела жалко и безнадежно, но это не означало, что мне нужна жалость. Особенно не от Эймса Коува. Я хотела, чтобы он смотрел на меня и видел сексуальную, уверенную, сильную женщину. А не какую-то несчастную странницу. Если бы он пригласил меня домой, потому что хотел меня... я знаю, что согласилась бы в то же мгновение. Но как только я переступила порог темной двери и вошла в шокирующе розовую и нарядную комнату, то начала сомневаться в своих решениях. Может быть, нищие не должны выбирать? И, возможно, принять немного благотворительности было бы лучше, чем эта розовая с помпонами и кружевами двухместная кровать. Тошнотворно-розовые обои не помогали, но еще больше смущали старые ретро-фотографии в пыльных белых рамках, развешенные на стене. С трудом расстегнув корсет и сняв туфли, я решила рассмотреть их. Одна и та же маленькая девочка смотрела в пустоту. Белокурые косички в лентах и пышное кружевное платье на каждой фотографии. На одной фотографии рядом с ней стояли мужчина, женщина и кошка. Я подумала, что это Муры, и, возможно, она была их дочерью. Приглядевшись, позади них я заметила лошадь с коляской и решила, что это, должно быть, их предки.
Фотографии-реликвии. Рядом с кроватью стоял замысловатый туалетный столик, украшенный резным изображением херувимов, а зеркало с черными пятнами выглядело как старое столовое серебро. В центре сидела склонившая на бок голову белокурая кукла с косичками, перевязанными голубой лентой. Добавьте это к списку вещей, которые меня пугали, прямо под церквями и кукурузными полями. Я стряхнула с себя жуткое ощущение и сняла тесную одежду. К счастью, в комнате была крошечная ванная, отделанная розовым кафелем, с маленьким душем. Я вымылась мылом с ароматом жевательной резинки и постаралась не думать о том, насколько оно старое... или о том, что кто-то, возможно, пользовался им до меня. Натянув футболку группы «Danzig», обтягивающую самую пышную часть моих бедер, я выключила свет и легла в кровать. В лунном свете, пробивающимся сквозь прозрачные занавески, тут было не так уж плохо. И полагаю, что должна быть благодарна Мурам за то, что они предоставили мне комнату. Я не могла думать ни о мокрых пятках, ни о неприятном запахе тела. Поэтому свернулась калачиком и вздохнула, вытащив из ящика воспоминаний, словно шелк, свои любимые моменты этой ночи. Дружелюбная вампирша, проводившая меня, и ее огненно-рыжие волосы. Вороны вызвали на моем лице сонную улыбку. Она померкла, когда я вспомнила беловолосого вампира и его не слишком дружелюбные красные глаза. И тут я проскользнула в свое любимое воспоминание... а моя ладонь скользнула вниз по животу. Когда я повернулась и увидела Человека-Скелета, его кожаную куртку и злобный взгляд голубых глаз. Я просунула руку в трусики. Затем подумала об Эймсе и его однобокой ухмылке, когда он проводил рукой по своим черным волосам. Ради этой фантазии я могла бы выйти замуж за них обоих. Мои пальцы нашли нужное место. Я вспомнила, как во мне запорхали бабочки, когда толпа расступилась, и я снова увидела его. Как он предложил руку и притянул меня к себе. Наш танец, от которого у меня перехватило дыхание. Введя палец внутрь, я медленно двигала им, откинув назад голову и сдерживая стоны. А потом в моей фантазии доктор Коув, открыв дверь моей машины, не отступил ни на шаг, когда я встала. Он был так близко, что мне захотелось обхватить его руками. Его волосы упали с толстых стекол очков так, что я подумала... Боже, разве это возможно? Если бы Эймс Коув был моим загадочным Скелетом? Это было абсурдно и невозможно, потому что он стоял рядом с моей машиной сразу после этого. Ни один человек не мог быть таким быстрым, даже учитывая, как далеко находилась моя машина от «Пивоварни». Но в моей фантазии Эймс был с лицом скелета, и он обхватил рукой мою талию, притягивая к себе. Это его рука, а не моя, пробравшись между моих бедер, нашла меня влажной и нуждающейся. После слабого оргазма, он прижался своими губами к моим, как и в прошлой фантазии. Боже, интересно, каков на вкус его поцелуй... Кульминация пронеслась по мне как брошенный камешек по воде.