Она саркастически хмыкнула. У меня возникло искушение перевоплотиться, чтобы снова почувствовать ее страх. Чтобы поставить ее на место. Хотя она говорила правду, и я знал это.
— Ваши люди одурманивают жертв и убеждают себя, что у них есть свободная воля. Умственная гимнастика почти так же хороша, как физическая. Это не цирк, Эсмеральда. И ты будешь подчиняться моим приказам.
Легкое хихиканье затихло, когда она бесшумно приземлилась между деревьями.
— Подумай об этом, Призрак. Я могу обращаться с ней лучше, чем ты, и ты это знаешь.
И она исчезла. Разъяренная чертова вампирша. Но именно так они и поступали. Они процветали, влезая в головы своих жертв и убеждая их, что они этого хотели. Оникс слишком высокого мнения о второй половине своего рода, а я слишком часто молчал, чтобы не обидеть его. Из тех, кто находился в моем подчинении, вампиры не были моими любимыми монстрами. Но я знал, что они не причинят ей вреда. Не после того, когда узнают, что я наблюдал за ней. Заявлена она или нет — они не тронут то, что принадлежит мне. Они любили правила, порядок и следовали букве любого закона, который над ними довлел. По крайней мере, на это я мог рассчитывать.
В конце вечеров я ждал в темноте и наблюдал, как один из моих друзей отвозил ее домой. Как только она оказывалась внутри, я занимал свою позицию под мертвым деревом в сквере, напротив ее окна, и сидел в его тени. Наблюдал и слушал в одиночестве. В одиночестве, если не считать Ворона, который сидел надо мной и, казалось, делал то же самое, что и я. Еще одна ночь, когда я не стал гоняться за проклятым, а вместо этого отправил ребят на его поиски. Мне было все равно. Они возили ее, разговаривали с ней, завтракали с ней, а я наблюдал за ней через окно. Это было справедливо. И я подумал про себя, глядя, как она расчесывала волосы, что мог бы жить так, пока она не умрет мирно от старости. Я мог бы следовать за ней и заботиться. Потом, когда она покинет свое физическое тело, я найду ее душу и тоже последую за ней. Ни школа, ни карьера и теперь даже ни друзья — Блайт стала бы моим новым путеводным светом, а не новой целью в моем проклятии с ограничениями. Теперь это будет женщина и только она. Возможно, ее преследование было для меня даже больше, чем я заслуживал. Это эгоистично и навязчиво, но у меня не возникло желания менять это. Все было так, как было. Я был тем, кем был. Демон. Призрак. И теперь она проклята мной навсегда.
ГЛАВА 22
Блайт
НЕВЕСТА ЧАРЛЬЗА МУРА
«Мы все здесь злимся. Я сошла с ума».
Алиса в стране чудес
Единственная причина, по которой я пошла на прием к психотерапевту, заключалась в надежде увидеть его. Но он даже организовал себе обеденный перерыв в одиннадцать утра, чтобы не оказаться рядом со мной. Я поняла, что оказалась права. Ему нужен был быстрый секс, а когда я оказалась более сложной, менее благодарной за его помощь и заинтересованной в чем-то большем, чем просто секс — он ушел. Почему я не могла просто переспать с ним? «Я хочу тебя», — снова и снова повторялось у меня в голове. Его хрипловатый голос, то, как резко он схватил мое лицо... его губы были так близко.
У меня было восемь дней, чтобы вспоминать о его губах и о том, как близко они находились. В своих фантазиях я вела себя как нормальная женщина и целовала его. Обнимая, я толкала его на диван и садилась сверху. Я терлась о него до тех пор, пока он не умолял о большем, а потом спускалась между его колен и делала то, что должна была сделать тогда. Это мог быть мой первый раз в жизни, когда я занималась сексом. Но я не была обычной женщиной.
Я была той, кого преследовали, насмехались и пугали всю взрослую жизнь. Меня окружали смерть и печаль. В лице моего отчима, который в последнее время был тревожно молчалив, они преследовали меня в каждом городе, который я пыталась назвать домом. В моем сердце теплилась самая маленькая надежда, что, может быть, он прекратил свое преследование. Может быть, его что-то спугнуло, или он каким-то образом потерял мой след. Я не могла объяснить пустое письмо и то, как он узнал, где я находилась... и, возможно, он действительно затаился за углом, ожидая момент для нанесения удара... но пока я продолжала делать то, что делала. Я никогда не оставалась на месте после получения письма. Всегда сбегала. Может быть, он не знал, что с этим делать, будто не ожидал, что я останусь, и струсил убить меня. Я могла только надеяться.
Я не хотела умирать. И не только из-за Эймса, Оникса и Вольфа, хотя они быстро заняли место в моих мыслях. Я больше не хотела умирать, потому что теперь у меня был ворон, который летал за мной по пятам и клал копейки на мой подоконник. И у меня появился жуткий, загадочный друг, который тоже одевался как ворон и каждую ночь появлялся на Празднике, чтобы поговорить со мной. Я больше не хотела умирать, потому что дамы в закусочной собрали кучу своей одежды, которую они не надевали, и отдали ее мне за завтраком, просто чтобы быть милыми.
Теперь я действительно с нетерпением ждала утра. Каждый день я одевалась и шла в закусочную. У меня имелась своя кабинка, я садилась, и кто-нибудь приносил кофе и вафли. Вскоре Оникс занимал место напротив и смешил меня, задавая глупые вопросы из своего кроссворда. Потом присоединялся Вольфганг, и мы сплетничали о городских событиях и о том, что он писал. Вольф был самым большим сплетником из всех, кого я когда-либо встречала, и мне это нравилось. Они говорили обо всем, кроме Эймса и его очевидном отсутствии. Но я была благодарна за то, что, по крайней мере, казалось, что им не все равно. Я благодарна, что не потеряла и их.
Не хотела умирать, потому что Есения заходила ко мне каждое утро после того, как я открывала магазин, и часами просто разговаривала со мной. Она рассказывала мне открыто о том, что в ее семье были одаренные в эзотерических искусствах. Она научилась читать по ладони, видеть ауру и смотреть в хрустальные шары у своей бабушки. После переезда и начала работы в магазине я видела Марселину всего один раз, и она показалась мне дружелюбнее, чем в нашу первую встречу, хотя все еще относилась ко мне настороженно.
Я не хотела умирать, потому что подозревала, что Есения или Марселина пополняют запасы еды и напитков в шкафу моей квартиры. Каким-то образом они знали мои предпочтения во всем, и все, что мне было нужно, всегда находилось там.
Я не хотела умирать и становиться частью мира, где Праздника Святых не существовало. Осенний воздух, оранжевый оттенок, запах тыкв и костра питали мою душу. Я узнавала существ, проходя мимо их шкурок и лап. Мне нравилось быть маленьким лисенком среди них.
Когда я позвонила Мурам, чтобы сообщить, что нашла другое место для ночлега, они были добры и извинились за протечку в подвале. Я была втайне благодарна, что все сложилось именно так, потому что сейчас жизнь стала намного лучше, чем когда я была напуганной и одинокой в подвале. С крыши магазина мне открывался полный вид на центр города: фонари, ночные гуляки и, конечно же, эта проклятая жуткая церковь.
Выглядывая ночью в свое окно, я находила витражное чердачное окно и гадала, что он делал. Наверное, он нисколько не думал обо мне. Возможно, он получал то, что ему было нужно, от Кэт. Я подумала, что именно поэтому Оникс и Вольф не упоминали о нем. Он уже переехал. Мысль о том, что у него появился кто-то еще, грозила задушить меня, если я зациклюсь на ней.
Это было еще одно, что изменилось для меня за эту неделю. Кошмары все еще мучили меня, но дневные провалы шли на убыль. Навязчивые приступы с почти полной потерей сознания и перемещением в любую фантазию, которую мой мозг захотел мне представить, по крайней мере, на мгновение утихли. Возможно, это оказался шаг в правильном направлении, знак того, что я могла расти и исцеляться. Муры все еще настаивали на том, чтобы я пришла на ужин, и я не чувствовала, что нужно отказаться.
Наступил вечер понедельника, и мне нечего было делать. Магазин был закрыт по понедельникам, а я уже обошла весь город, пообщавшись со всеми владельцами бизнеса в центре, с которыми уже познакомилась и знала по именам. Проходя мимо церкви «Кровь ягненка», я увидела перед входом мотоцикл Эймса, и мое сердце сжалось при воспоминании о нашей поездке. Как я впервые в жизни почувствовала себя свободной на заднем сиденье его мотоцикла. Почему мотоцикл стоял на улице? Наверное, он подвозил Кэт.