— Мне нужно, чтобы ты прислушалась к моим словам, Блайт. — Это было оно. Я знал это. И если бы она попыталась убежать от меня сейчас... я знал, что Демон во мне не позволит ей. Она испугается, возможно, снова закричит. Ах, черт, пожалуйста, закричи еще раз… — Я не преувеличиваю. Я собираюсь выпустить из его тела кровь и накачать его ядом, чтобы он был жив и оставался в сознании. Я собираюсь удалить каждый из его придатков, и он будет чувствовать каждое прикосновение моего тупого лезвия. — Ее глаза расширились, и мягкий толчок ее страха прижался к моему языку. — Я начну с его члена. Он будет истекать кровью и корчиться от боли. И он не умрет, пока я не разрешу. Пока я не проявлю к нему милосердие, которого он не заслуживает, и не решу отправить его в ад. — Я рассмеялся. — Это даже не самое страшное. Самое страшное для него наступит после смерти. Это моя работа здесь. Но ты увидишь. Это то, чем я занимаюсь, Блайт. И я точно знаю, что этот ублюдок никогда не знал большего страха, чем встреча со мной.
Ее большие карие глаза смотрели на меня, пока мы стояли в центре дороги. Мой лес. Я привел ее сюда. Она не могла убежать от меня и даже не знала об этом. Но каким-то образом ее страх превратился во что-то другое. Во что-то сладкое, как жимолость.
— Ты убивал людей?
Что это за сладкая эмоция, появившаяся так некстати?
— Да.
— Сколько?
— Слишком много, чтобы сосчитать.
Вкус жимолости заполнил мой рот. Не страх... любопытство, восхищение... надежда. Это застало меня врасплох. А ее следующие слова потрясли меня до глубины души. После почти двухсот лет моего существования меня мало что удивляло, но это удивило. Ее сладкие розовые губы шевельнулись, когда она крепче сжала мои бицепсы:
— Я тоже.
— Что? — я взял ее лицо в свои руки. — Что ты сказала?
Она фыркнула, такая невинная. Я восхитился веснушками на ее щеках.
— Я тоже убийца.
Убийца.
— Кого ты убила, Маленькое Привидение?
— Ты мне не поверишь. Это слишком... и не имеет смысла.
— Ты удивишься, если узнаешь, во что я могу поверить, Блайт.
Ее дыхание сбилось, когда я очертил большим пальцем круги на ее шее. Конечно, она говорила метафорами. Она не была убийцей. В моем Маленьком Призраке не было ничего темного — только свет, добро и все то, чем я не являлся. Ее глаза искали мои, она прижималась ко мне крепче, как будто думала, что я убегу. Никогда.
— Он бросился на меня с разбитой бутылкой. Мы только что похоронили мою маму. Я вовремя схватила кухонный нож. Он бросился прямо на меня. — Ее голос задрожал, и горький привкус стыда, смешанного с чувством вины, разлился у меня во рту. — Кровь... Я не знала, что можно так сильно истекать кровью. Он побелел, и кровь растеклась по кухонной плитке. Эймс… — она плакала, — я не убежала сразу. Я осталась. Я оставалась еще два дня, пока он лежал мертвый на полу на кухне. Я должна была убедиться... В этом нет никакого смысла, но я должна была знать, что он мертв, и мне понадобилось сорок восемь часов, чтобы убедиться в этом. Кровь застыла и потемнела. Я подделала его неровный почерк в предсмертной записке, оставила ее на столе... и просто... ушла.
Мой член вздымался от боли и тоски. От желания трахнуть ее. Она убила его. Я хотел трахнуть ее и показать, насколько не боялся этого. Но как он... Нет... Кто им был? Кто все еще был в его теле?
— Я не проронила ни слезинки, Эймс. Боже, какая я жестокая. Но мне стало легче. Я думала, что уеду и никогда не оглянусь. И так и было... пока не начали приходить письма. Сначала я не обращала на них внимания... но потом увидела его грузовик... и его. Его, Эймс. Я убила его. Он мертв, но преследует меня. Это не имеет смысла. — Она искала мой взгляд. — Ты думаешь, что я сумасшедшая и больна, я знаю…
— Я верю тебе, Блайт. — По ее лицу текли новые слезы, и между нами ощущался привкус облегчения и грусти. — Мы разберемся с этим, клянусь тебе.
Она слабо кивнула. На этот раз она поверила мне, и внутри меня что-то потеплело. Что-то теплое рядом с бушующим инферно ненависти и гнева, который я обрушу на этого демона, который ускользнул от нас. На этого ублюдка, который думал, что сможет обмануть Призрака. Нет, чертовы Парни Хэллоуина найдут эту тварь и разорвут его в клочья. Сглотнув слюну от жажды крови, я усадил Блайт на пассажирское сиденье и занял место водителя. Развернувшись, я повез ее обратно домой. Ее дом. Наш дом. Эш-Гроув. И на этот раз я не подведу ни одного из нас. На этот раз я буду держать нас двоих в безопасности. На этот раз я не подведу.
ГЛАВА 24
Эймс
ВИЛООБРАЗНЫЕ ЯЗЫКИ
«Настоящая любовь подобна призракам, о которых все говорят, но мало кто видел».
Франсуа де Ларошфуко
— А как же твоя машина? — единственное, что она произнесла во время слишком тихой поездки домой.
Я поднял бровь.
— Ты еще не поняла, что мы редко ездим на машине?
— Значит, вы с Ониксом и Волком просто... ходите по лесу?
Я усмехнулся.
— Что-то вроде этого, да.
Когда мы пришли туда, где красный и синий свет проникал сквозь витраж, Блайт робко подошла к окну, ковыряя ногти.
— Ты тихая, — сказал я, бросив ее ключи на стойку.
Она стояла ко мне спиной, но я знал, что она чувствовала опасение. Она вздохнула, все еще не оборачиваясь.
— Ты — серийный убийца.
— Да, я убил много людей, если ты об этом спрашиваешь. — Я сделал шаг ближе, заметив малейшие детали ее хрупких черт в красочном отражении окна. — Но я не причиню тебе вреда.
— Я знаю, — быстро ответила она. — Ты убивал... хороших людей?
Это был важный вопрос. Если кто-то мог пройти через убийство, если его мораль позволила это, то это должно произойти по веской причине. К сожалению, у меня ее не было. Что я мог ей сказать? Я — проклятый демон, который перевернул город пару сотен лет назад? Что жажда крови и дикости течет по моим венам, как живое дыхание? Должен ли я сказать ей, что я являлся плохим парнем везде, начиная от Библии и истории Древней Греции и Рима до оккультных и языческих суеверий? В этом мире не было ни одной религии, ни одной духовности, ни одной организованной мысли, которая видела бы во мне что-то иное, кроме того, кем я являлся: злом. Если что-то происходило, а теперь, похоже, так и было — она должна знать. Что-то вселилось в человека, которого она убила, и она знала, что это не являлось естественным. Блайт стала частью моего мира задолго до своего появления. Но я могу помочь ей. Я могу спасти ее. И мне нужно облегчить ей жизнь.
— Да, — честно ответил я. — Хотя и не очень давно.
Признание поразило меня самого, и я ждал ее отказа. Когда его не последовало, я спокойно положил ладонь ей на плечо. Она не вздрогнула. Только сглотнула, сжав руки вместе.
— Я знаю, это звучит нереально, но он был мертв, Эймс. А теперь он преследует меня. Как можно убить мертвого человека?
— Есть способы, — спокойно ответил я. — Я начну с того, что перережу ему горло, — прошептал я, прикасаясь губами к ее шее. Ее дыхание сбилось, и сладкое возбуждение ударило по моим вкусовым рецепторам, словно соты, собранные только что из улья. Я нежно провел костяшками пальцев по ее руке, спускаясь ниже к ее идеальной попке. — Кровь приливает к шее. Она может стекать по рукам, окрашивая их в красный цвет. Я начну с этого.
Ее дыхание участилось, а голова откинулась на мою грудь. Я обхватил ее другой рукой и провел по ее животу, отодвигая рубашку в сторону, чтобы еще раз ощутить шелковистую кожу. Мой член пульсировал так сильно, желая погрузиться внутрь ее, что было больно прикасаться к ней.
— Эймс, — сказала она на вдохе. Мольба о большем или о том, чтобы остановиться. Я бы дал ей только одно из них. И не собирался останавливаться, пока она не станет умолять. Но даже тогда…
Я просунул пальцы под пояс ее джинсов, нащупывая тонкую ткань под ними. Она издала слабый стон и прильнула ко мне. Я поцеловал ее в шею, позволив своей жадной ладони нащупать край ее трусиков.
— Потом, пока он будет медленно истекать кровью... — я нежно обвел их пальцем, — я отпилю ему член.