Но потом я остановилась на месте. Там был он. Стоя на шатких ногах, качался и одной рукой опирался на дерево. Я сглотнула, паника парализовала на месте.
— Ты выглядишь хуже, чем когда я в последний раз видела тебя на полу в кухне, — сказала я, удивляясь силе и вызову в своих словах. У меня не было ничего для борьбы с ним, никакого преимущества, кроме как тянуть время и надеяться, что мой Архидемон найдет меня.
Из его горла вырвался хриплый смешок.
— Ты, Блайт Перл, действительно безжалостный маленький человечек.
Он метнулся вперед, и я заметила, что его глаза черные и расфокусированы, как у человека, потерявшего очки. Я могла бежать. Не раздумывая ни секунды, я оттолкнулась каблуком, и под ним захрустел камень. Кто-то схватил меня, и я замерла, парализованная.
— Попалась. Вот так. Хозяин будет очень доволен.
Сила сдавливала, словно удав, вытягивая воздух из моих легких. Крик, полный ужаса, застрял в горле, а слезы застилали глаза. Я чувствовала, как мои кости сжимались, а дышать становилось все труднее.
— Но он не заметит, если я сначала немного позабавлюсь с тобой. Ты пахнешь так, будто тебя уже имел другой из моего рода, не так ли? Ты — дьявольская шлюха.
Его голос стал более глубоким и сильным, я поняла, что он не принадлежал моему мертвому отчиму. Вот так я и умру.
Я должна была бы смириться с этим. Поскольку получила все, что хотела перед смертью: танец с незнакомцем, фестиваль, на котором меня никто не осуждал, друзей, с которыми можно пошутить, и город, который принял как родную. И мужчина... или что-то похожее... которому я могла бы отдаться.
Это было то, что я искала, когда приехала сюда, дрожа и боясь. Но теперь... этого было недостаточно, чтобы просто получить и оставить позади. Я хотела этого сейчас. Я хотела большего от этого, от
жизни
.
Я не могла уйти в таком виде. Не сейчас. Не тогда, когда жизнь и другие миры только что открылись передо мной.
— Нет, — выдавила я, изо всех своих человеческих сил сопротивляясь непреодолимому давлению, которое давило на меня. Перед глазами все поплыло, и я поняла, что вот-вот сломаю ребро.
Каркнула ворона, затем вспышка белого света лишила меня зрения. С глухим стуком я упала на землю, и меня окутала белизна.
— Беги, Говорящая с Деревьями. Теперь твоя очередь прятаться, а я буду искать.
Дух Ивы превратился в завесу огромного белого света, яркого, как солнечный свет. Я посмотрела на тело моего отчима и увидела, как его лицо исказилось... а затем он рухнул на землю.
После произошло самое страшное.
Один за другим, затем дюжина, а затем еще четыре дюжины черных ростков с визгом вырывались из его безжизненного тела, как гейзер. Раздался резкий и ужасный голос. Затем один из ростков изогнулся и ударил, как змея. Дух Ивы тихо и нежно вздохнул.
— Иди сюда, малышка, — призвал он.
Горячие слезы обожгли мне глаза.
— Нет, — взмолилась я, не в силах помочь тому, что видела. Еще один удар прорвался сквозь прозрачную белизну. И еще. А затем еще двадцать. Я лежала обессиленная, это было похоже на звон колокола.
Передо мной вспыхнула чернота, и меня окружили крылья.
— Мы должны уйти, сейчас же, — сказала птица.
Шмыгая носом от слез, в ушах звенело от мучительных криков Духа Ивы, я поднялась и бросилась бежать. Наблюдать, как что-то такое чистое, такое прекрасное и невинное пронзают и мучают... И все из-за меня... Ворона захлопала крыльями передо мной, пролетая над головой и уводя из леса. Шипение и крики затихли на заднем плане, вместе с мелодичными звуками последних криков духа.
А затем прекратились вовсе.
Я всхлипывала в ночной воздух, не сводя глаз со своей птицы, пока мои ноги не коснулись знакомого гравия.
Внезапно птица взмыла вверх, и я не заметила человека перед собой, пока не стало слишком поздно. Я врезалась в чью-то твердую грудь, дрожа и обливаясь грязью и потом.
— Блайт, какого хрена? — руки Оникса судорожно сжали мое лицо. Волна ясности и спокойствия обрушилась на меня подобно водопаду, и мои слезы прекратились, страх исчез. — Кто-то причинил тебе боль? — он замолчал и глубоко вздохнул, глядя на мои бедра в черных пятнах. — Он этого не делал. Призрак, вот же ублюдок. Я убью его.
— Нет. — Я говорила слишком спокойно. — В теле моего отчима... Их там много. Они охотятся за мной. Тебе нужно бежать, Оникс. — Что, если они добрались сюда и сделали с ним то же, что с Духом Ивы?
Темные брови Оникса нахмурились, а его изумрудно-зеленые глаза засияли. Зрачки сузились, как у змеи. Я бы закричала, если бы не смущающее спокойствие, которое я ощущала, совершенно не соответствующее обстоятельствам.
— Отойди от меня, — приказал он, протискиваясь между мной и деревьями.
— Нам нужно бежать, — тихо сказала я. Может, я и была спокойна, но в голове все перемешалось. В целях безопасности нам нужно было найти где-нибудь укрытие...
Оникс бросил на меня дерзкий взгляд через плечо.
— Я никогда не убегаю.
Когда послышались шаги, на поляну опустилась зловещая тишина. В поле зрения, прихрамывая, появилась фигура моего отчима. Он выглядел таким слабым и дряхлым, но теперь я лучше знала, что скрывалось под поверхностью тела мертвеца.
Однако Оникс не повторил моей ошибки, недооценив эту... штуку. Он выставил ладони вперед, и вспышка зеленого света озарила все вокруг. Зеленый огонь вырвался из его рук и засиял, как шары. Я почувствовала их жар, стоя у него за спиной. Голос моего отчима сменился хриплым смешком.
— У полукровок всегда в запасе есть превосходные трюки, — вскипел он.
— А я слышал, что низшим демонам нравится гоняться за невинными смертными, потому что они слабы. Но это нелепо. Посмотри на себя, — Оникс выдавил смешок. — Столько усилий для одного смертного?
Ковыляя вперед, он зарычал.
— Я за девчонкой. Отдай ее, и на одну проблему будет меньше.
Я вздрогнула, когда изумрудное пламя окружило нас.
— Что, если мне нравятся неприятности? — промурлыкал Оникс.
Лицо Саймона Глена было повернуто под неестественным углом, как будто им управляли марионетки. Это зрелище заставило меня содрогнуться. Его голова наклонилась вперед, глаза широко раскрылись. Оникс рассмеялся.
— Ага, он здесь. Архидемон, от которого ты так старался ускользнуть. И, о, чувствуешь это? Он чертовски зол.
Рев, визг, нечестивый и ужасающий, леденящий кровь звук сотряс поляну, деревья гнулись и ломались под его ударами. Камни под ногами задрожали, когда Архидемон, мой Архидемон, выступил из темноты. Седеющее человеческое тело сильно затряслось, когда Призрак прошел сквозь пламя, не сводя с меня пристального взгляда. Он остановился и запустил длинный палец в мои волосы, и я заметила, как напряженная линия его острой челюсти слегка расслабилась. А затем его дым окутал меня, и мир погрузился в тишину.
— Нет! — я ударила кулаком. Когда ничего не сдвинулось с места, я прижалась ухом к тонкой сине-фиолетовой стене, напрягая слух. Я могла различать голоса и видеть размытые изображения. Темные отростки, как и прежде, выпрыгивали из тела, танцуя и извиваясь зигзагами за пределами пламени. Только теперь их были сотни.
— Ты будешь повиноваться своему Архидемону, легион. — Призрак говорил яростно.
Они ответили в унисон:
— Мы подчиняемся тому, кто выше тебя. Твое дело — уступить или пожинать последствия.
Призрак заявил с убийственным спокойствием:
— Я отправлю тебя обратно к твоего хозяину, насадив каждую из твоих голов на копье за то, что приблизился к моей собственности.
В ответ раздалось шипение:
— Она не твоя собственность.
— Черта с два, — ответил Оникс, удивив меня.
Затем размытая фигура нанесла удар. Оникс едва заметно взмахнул запястьем, и младший демон вспыхнул зеленым, корчась и падая на землю.
— Следующий? — небрежно спросил он.
Дюжина шупалец бросилась на Призрака, и я закричала. Струйки дыма вырвались на свободу, некоторые из них коснулись моей щеки, а один держал за руку. Это было так нежно, так сладко, что он боролся, как безжалостное существо, и все это время старался как-то взять меня за руку и утешить сквозь барьер, которым он меня окружил.