Но демоны падали, как дохлые комары, едва соприкоснувшись с ним, словно являлись ничем. Еще сорок ростков бросились на Оникса, и меня ослепили зеленым светом. Другая часть бросилась на Призрака, чей дым поднимался от земли, окутывая и отрывая головы от стройных тел. Но каждый раз, когда погибала одна группа, на их место приходили три.
— Это легион гидры! — крикнул Призрак Ониксу.
— Ублюдок, — выругался Оникс, и я увидела за облаком зеленые вспышки. И вдруг что-то прорвалось сквозь мой барьер. Я закричала, когда надо мной нависла огромная волчья пасть. Она было размером как минимум с лошадь. При виде моего ужаса морда зверя мгновенно смягчилась, превратившись в дружелюбную собачью, и он ткнулся носом мне в запястье.
Как раз в этот момент появился шквал черных хлопающих перьев.
— Садись ему на спину, сейчас же! — крикнула птица. У меня не было времени задаваться вопросом, почему и как эта птица разговаривала, или о том, насколько абсурдно цепляться за грубый мех и карабкаться по темному волкоподобному существу. Но после того, как я трахнулась с демоном, уже ничто не казалось таким странным.
Как только я села, зверь рванул с места со вспышкой молнии. Крики за спиной стихли. Через несколько минут мы были за пределами города, за много миль от Священного места. Птица появилась снова, и я поняла, что она выступала чем-то вроде переводчика между зверем и мной.
— Скажи ему, чтобы вернулся и помог, — приказала я ворону. Он показал клювом на темного волка, который только смотрел на меня, как будто решая. — Иди, пожалуйста, помоги им. Пожалуйста, — умоляла я.
Его морда дернулась, прежде чем он бросил выразительный взгляд на ворону, которая пронзительно закричала в ответ. А затем волк исчез, подняв облако пыли.
Оставив нас одних на окраине города.
ГЛАВА 29
Блайт
КЛЕЙМО ЗВЕРЯ
«В твоих устах и милость и расправа».
Уильям Шекспир
Когда я обернулась, то подпрыгнула от неожиданности.
— Ворон, — выдохнула я.
— Да, — ответил он, стоя в человеческом... ну, в общем, в человеческом обличье, каким я видела его на Празднике Даров все эти ночи.
— Все это время ты был моей птицей-преследователем?
Он издал слабый смешок.
— Я пытался сообщить об этом, но ты не слушала.
— Что же, спасибо, что спас мою задницу. — Я шагнула вперед, и он поддержал меня своей длинной крылатой рукой.
Его клюв был обращен ко мне с беспокойством.
— Я — твой фамильяр, Блайт. И всегда буду делать все, что в моих силах, чтобы
спасти твою задницу.
А теперь пойдем, отведем тебя в безопасное место.
Я не поняла, что это значило, мой мозг был переполнен страхом и адреналином.
— Кто-то должен им помочь...
— Кто? Легион?
— Не время для шуток.
Он пронзительно кричал, когда мы спускались с поросшего травой холма.
— Я не шучу. Парни Хэллоуина видели и похуже. Хотя, возможно... не все сразу.
Беспокойство сжало мое сердце, точно так же, как сила, которую легион применил ко мне ранее. И затем я с грустью обратилась к Духу Ивы.
— Дух Ивы. Он пожертвовал собой ради меня. — У меня перехватило горло. Теплая, покрытая перьями рука Ворона обвилась вокруг моего плеча и притянула меня к его груди, пока мы шли. — Я знаю. Для нас большая честь... сделать это. Он ушел счастливым.
Слова выходили из меня, как цепи по траве. Как это могло быть правдой? Такая нежная и светлая душа... была разорвана на части чем-то темным и грязным. Все, чего он хотел, — это поиграть в прятки. И теперь погиб ужасной и неоправданной смертью. От того, что я притянула сюда. Это была моя вина. Во всем этом виновата только я. И до сих пор я была слишком слепа, слишком напугана, слишком невежественна и избегала общения, чтобы даже попытаться помочь исправить это.
— Ты можешь говорить, когда находишься в облике птицы? — спросила я, и слова прозвучали странно, поскольку я запиналась. Много всего произошло так быстро.
Он понял и протянул мне крыло, чтобы помочь спуститься по крутой ступеньке.
— По возможности, но я предпочитаю этого не делать.
Мы шли в тишине, пока, наконец, не достигли тротуара и не обрели иллюзию безопасности, которую давала цивилизация. Часы на башне в центре города показывали половину пятого утра.
— Скоро взойдет солнце, и им придется остановиться. Демоны, подобные легионам, не могут выжить на свету.
Мое сердце снова сжалось при воспоминании о ярком свете духа. Свете, который спас мне жизнь.
Мы остановились на городской площади. Взгляд Ворона, как и клюв, который последовал за ним, метнулись слева направо.
— Что такое? — спросила я, обхватив себя руками от холода.
— Архидемон хотел, чтобы я отвел тебя в его церковь. Его власть там неоспорима, и ты будешь в безопасности. Однако, — он посмотрел налево, — ведьмы могут одолеть Архидемона, и они надежно защищены от всевозможных опасностей.
— Ты имеешь в виду мою квартиру над магазином? Туда. Я хочу поехать туда.
Ворон оглядел меня с ног до головы, все еще размышляя.
— Я в долгу перед тобой и ни перед кем другим. Призрак, конечно, рассердится, но ты будешь в безопасности, если не в большей, чем в «Крови ягненка».
— Тогда решено. — Я прошла мимо него к «Магии». Когда приблизилась к входной двери магазина, слабо светящегося фиолетовым, Ворон каркнул. Я вздрогнула, когда он приземлился и вцепился когтями в мое плечо.
— О, неужели это происходит на самом деле? — задала я риторический вопрос. — Я просто хочу принять душ и лечь спать. Эта ночь была чертовски странной.
Когда я включила свет, меня встретили обычным
«ва-ха-ха»…
и комната погрузилась в темноту. Внезапно хрустальные шары начали светиться изнутри. Некоторые из них казались фиолетовыми, другие — белыми или темно-синими. Женщина в плаще вышла вперед, неся свечу, с которой капала вода. Позади нее стояли еще трое, тоже в плащах и со свечами в руках. Старуха сняла плащ, и в мерцании свечей и мягком сиянии шаров заплясали ее старческие и женственные черты.
— Пойдем с нами, дитя, — приказала Марселина, пропустив меня вперед.
Я взглянула на Ворона, который, казалось, находился в замешательстве, и последовала за ней. Какая-то женщина отступила назад и мягко положила руку мне на спину. Я на мгновение встретилась с ней взглядом под пламенем от ее свечи. Есения. Мы поднялись по лестнице в мою комнату, и женщины разглядывали меня в свете лампы. Там была Марселина, еще одна пожилая женщина, Есения, и ведьма, которую я узнала по праздникам «Святых», та, что читала мою ауру. Вернее, ее отсутствие.
— Ты добровольно предложила себя Архидемону, дитя? — внезапно спросила Марселина.
— Бабушка! — потрясенно воскликнула Есения, все еще обнимая меня одной рукой.
Губы Марселины сжались в тонкую линию, когда она посмотрела на мои колени, на покрытые грязью и сажей бедра. Я чувствовала себя голой и незащищенной под их пристальным вниманием и внезапно задумалась, не лучше ли было бы мне сидеть на мрачном чердаке церкви «Кровь Ягненка», ожидая возвращения Эймса.
Я сглотнула, пытаясь привести в порядок свое уставшее тело. Я боролась с телом моего отчима, в котором обитал легион демонов, не для того, чтобы съеживаться под осуждающим взглядом какой-то старухи.
— Да, — ответила я. — И я бы сделала это снова. Да, я знаю, кто он и что сделал, и нет, мне все равно. Если это проблема, я могу пойти куда-нибудь еще. Если же нет, я бы с удовольствием приняла душ и легла спать.
У старшей ведьмы отвисла челюсть, в то время как ведьма, читавшая мою ауру, поднесла руку ко рту, чтобы скрыть усмешку.
Бабушка Есении раздраженно тряхнула своими длинными вьющимися седыми волосами.
— Ты даже не представляешь, что наделала. На что согласилась. Теперь он никогда не остановится. Ты никогда не освободишься от него, пока твоя душа бродит по этой Земле. Он всегда и везде будет находить тебя.
Я почувствовала, как когти Ворона впились в мое плечо в знак поддержки.
— Я привыкла к тому, что за мной гонятся монстры. Я справлюсь.
Марселина раздраженно вздохнула и задула свою свечу, с которой капала вода.