Я недоверчиво посмотрел на них обоих, возвращаясь в человеческий облик.
— Меня это не касается, если вы ожидали, что демон скажет правду.
Их ответное рычание вызвало у меня смешок, когда я направился к брошенному пикапу под ближайшим деревом. У Волка были припрятаны по всему городу вещи на случай, если ему нужно будет переодеться. Мы перебрали кучу джинсов. Я натянул пару, которая была мне немного просторна, и надел черную толстовку с капюшоном. Волк присоединился ко мне и молча сделал то же самое, только не надел рубашку.
— Если бы вы двое не были так нетерпеливы размахивать своими волчьими штуками каждый раз, когда появлялся демонёнок, то не остались бы с голыми задницами в лесу, — проворчал Оникс. Он посмотрел на небо, схватившись за плечо. Я задавался вопросом, скучал ли он по своему дому, по своим родителям, кем бы они ни были. Оникс рожден бессмертным, а не сотворен, как я. Его сила была глубоким и неиспользованным источником, как и его разум.
— Потребуется несколько часов, чтобы боль утихла, — сказал я. — Я удалил большую часть яда, но эти порезы — сущая дрянь, даже для бессмертного.
— Все заживет быстрее, если ты предложишь мне немного крови. Что скажешь, щенок?
Волк оскалил зубы. Стоя в полный человеческий рост, он все равно был больше нас с Ониксом. Он завязал свои длинные волосы в низкий хвост на затылке.
— Самый сильный, да? Что ты там говорил перед тем, как тот мелкий демон надрал тебе задницу?
— Может вы двое прекратите? — перебил я. — Нам нужно обсудить ситуацию и разобраться, что, черт возьми, происходит. Дай ему то, что нужно, Вольфганг.
Раздраженно вздохнув, Волк подошел к самодовольному Ониксу, который слегка побледнел от яда, что делало его еще более похожим на вампира, чем когда-либо.
— Шею, пожалуйста, дорогуша.
Волк слегка наклонился, когда Оникс обнял его за широкие плечи.
— Только сделай это быстро, без всяких удовольствий от посасывания.
— Но это единственное, что я знаю, — усмехнулся он, прежде чем приблизиться с молниеносной, хищной скоростью. Его клыки вонзились в шею оборотня, который застонал от удара.
Жадно глотая кровь, словно пиво, он оторвался от нее через минуту. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он одарил Волка легкой ухмылкой.
— Спасибо, чувак.
Волк провел рукой по волосам.
— К черту это похотливое вампирское дерьмо. — Его возбуждение было заметно даже сквозь свободные серые спортивные штаны.
— Я бы позаботился об этом, — промурлыкал Оникс. — Но ты сказал, сосать без всякого удовольствия.
Вольфганг поправил свой член и, пыхтя, направился в лес по направлению к городу.
— Пошли, засранцы.
***
Когда мы вышли на городскую площадь, как будто это была наша собственная гребаная гостиная, что с таким же успехом могло быть и спустя двести лет, я остановился. Не мог почувствовать Блайт, если только дым от моей сигареты не касался ее лица, я не ощущал ее эмоций. Что чертовски раздражало меня. Я мог чувствовать каждого человека в этом городе: где он был, с кем, за исключением нее. Просто еще один побочный результат того, что мои способности истощались. К счастью, они возобновились с новой силой, теперь еще более могущественные. Тот факт, что я все еще не чувствовал ее присутствия, мягко говоря, раздражал. Но с площади я должен был бы почувствовать ее вкус.
— Блайт нет в «Крови ягненка». Она в «Фенрире»? — спросил я.
Вольфганг и Оникс обменялись встревоженными взглядами. Вольфганг потер шею, массируя две свежие колотые раны.
— Послушай, чувак, мы были в самом разгаре сражения. Я знал, что ей нужно убраться в безопасное место, но также понимал, что мне нужно было вернуться, чтобы помочь вам, тупицы.
— Где она? — прорычал я, почти дрожа. Озлобленный.
Моя
собственность.
— Я приказал фамильяру Блайт отвести ее в безопасное место. Мне казалось, он выберет «Кровь Ягненка», но если он не отвел ее в церковь, значит, нашел место более безопасное.
— У Блайт нет фамильяра. Она не чертова ведьма или демон. Ты себя слышишь? А что, если это был переодетый демон-оборотень? — меня охватила паника.
Вольфганг вздохнул, прислонившись голой спиной к белой березе, на которой я проспал всю прошлую неделю.
— У нее есть фамильяр. У меня не было времени останавливаться и обдумывать ситуацию, но мои инстинкты оборотня подтвердили это. Я умею отличать хороших животных от плохих, и у нее, пожалуй, самый лучший фамильяр, какой только может быть. Это Ворон. Ты его знаешь.
— Ворон? Странная птица-полукровка? — Оникс усмехнулся. — Безумец из домика на дереве?
— Они хорошие птицы, — тихо ответил Вольфганг. — И вороны не заводят дружеских отношений с кем попало, если только она не могущественная...
— Она
не
чертова ведьма. Я бы почувствовал это. Любой из нас почувствовал бы.
Челюсть Оникса напряглась, и он засунул руки в карманы.
— Что мы бы
почувствовали
в ней?
Между нами повисло молчание. Ничего. Мы ничего не почувствовали. Что было ненормально.
— Это потому, что я на нее претендую. Вот почему злые силы издеваются над ней. Все для того, чтобы добраться до меня.
— Еще до того, как она приехала в город? — спросил Вольфганг, приподняв бровь.
— Возможно. И где же она сейчас?
— Как ты думаешь? — его взгляд скользнул по мне.
Мое сердце упало.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.
— Я знаю, ты ненавидишь эту старуху, но ты не можешь отрицать, что Блайт с ними в безопасности, — тихо ответил Вольфганг, глядя в землю. От высокой температуры его тела исходил пар, из-за чего казалось, что он испускал клубы дыма.
— Ворон, наверное, работает на Марселину, ты об этом не подумал? Ты отдал мою собственность в руки гребаной птицы, и она отнесла ее прямо туда, куда хотела. Идем к ним, — заметил я, расстроенный и разгневанный.
Оникс положил руку мне на плечо.
— Технически, он унес ее на
крыльях
птицы. Или когтях?
Взгляд, который я бросил на него, был чистым предупреждением. Он отступил назад.
— Хочешь меня ударить? Давай, чувак. Я тоже хочу тебя ударить, если честно. Ты, блядь, претендовал на нее? Ты, чертов демон, кусок дерьма.
Я скрестил руки на груди.
— Да, я уверен, что сорвал оба ваших плана добраться до нее. Прости. Но я передумал. И заявил на нее права. Так как насчет того, чтобы вести себя как настоящие друзья, братья и радоваться за меня, что я нашел кого-то спустя двести лет, вместо того, чтобы вести себя как избалованные дети?
Оникс и Вольфганг обменялись горькими взглядами. Волк заговорил:
— Она смертная, Эймс. Ты понимаешь, на что ты ее обрек? Дело не только в том, что мы с Ониксом могли бы... испытывать к ней.
Я посмотрел на ее окно и увидел лишь едва различимые очертания ворона. По крайней мере, он стоял на страже. Ни на что не годный, этот подлизывающийся к ведьмам цыпленок. Когда я отвел взгляд, мои друзья тоже смотрели на ее окно. Я вздохнул.
Мы в молчании поднялись на чердак церкви и занялись привычными для нас делами после боя. Оникс первым делом принял душ, Вульф поджарил яичницу с беконом, а я выпил полбутылки бурбона. Как бы сильно мне ни хотелось ударить своими демоническими кулаками по оберегам старой ведьмы, заставить их дрожать, кричать... Я знал, что мой друг прав. Она находилась в безопасности. И если у нее действительно был фамильяр... Если это не было какой-то уловкой ведьм, чтобы подшутить надо мной... Я не знал, что и думать. По крайней мере, она была в безопасности. И она чертовски уверена, что не получила бы этого, если бы осталась здесь. Я бы трахал ее до тех пор, пока она не потеряла бы сознание от удовольствия. А потом я бы трахал ее, пока она спала.
Из душа послышался крик Оникса, и звук эхом отразился от каменных стен.
— Хватит думать своим членом, Призрак. Возбужден ты, а стояк у
меня
.
Волк, стоящий без рубашки над сковородкой с полудюжиной яиц, приподнял бровь, глядя на меня.
— Мы не занимались этим много лет, и у нас нет времени, — ответил я. Кроме того, в данный момент мой член был полностью в Блайт. Возможно, на всю жизнь. Хотя что-то во мне шевельнулось, когда я обдумал эту мысль.