— Вы, парни, действительно это сделали? То, что, говорят, ты сделал с городом на Хэллоуин?
Позади меня раздался голос, и я подпрыгнула.
— Похоже, в доме Господнем настало время рассказывать истории. Мне проповедовать, или ты сама? — Оникс перегнулся через меня и взял горсть чипсов. — Привет, Блайт, — сказал он бархатным голосом. Его черные волосы блестели в свете витражей. Если Эймс был демоном, то Оникс выглядел как ангел. В то время, как Эймс был резким и задумчивым, Оникс был точеным и манящим. Я оторвалась от созерцания его тела, и он криво усмехнулся, подмигнув мне. Возможно, теперь я была нимфоманкой. Эти парни издевались надо мной на первобытном уровне.
Кстати, о первобытности: Вольфганг ворвался в комнату, и в нем не было той утонченности и тишины, которые излучал Оникс. Он взъерошил мне волосы, но я оттолкнула его массивную руку. Вместо того, чтобы уклониться от моих ударов, он обнял меня своими большими руками и притянул к своей бочкообразной груди. Я хихикнула, принимая его объятия.
— Если хочешь хорошие истории, приходи послушать старейшин Фенрира. Наши легенды уходят корнями в далекое прошлое. К тому же, там вкусно готовят.
Столько всего произошло за такое короткое время: демоны, демонический секс, ведьмы, вороны-оборотни, видение Оникса с зеленым огнем и Вольфганг, существо, которое уберегло меня от опасности.
— Я бы с удовольствием, — ответила я, когда он осторожно поставил меня на ноги. Глаза Призрака сверкали, он метал ледяные кинжалы в своего друга, но тот лишь проигнорировал его и достал пиво из холодильника. — Я спрашивал о том, как у вас все началось, ребята. То, что я слышал, по меньшей мере печально.
Оникс сидел на полу, прислонившись к каменной стене под малиновым витражом. Он лениво просматривал городскую газету.
— Ты пропустил опечатку, Вольфганг.
— Ты прав, черт возьми, — ворвался Вольф.
— Прямо здесь, старина. Город жалуется на недостаточное покрытие сотовой
связью
... — он указал пальцем. Две ошибки, а не одна.
Волк пролистал газету.
— Хочешь стать моим редактором? Здесь только я и команда стариков, которые даже не знают, как открыть ноутбук.
— Я буду придерживаться уголовного права всякий раз, когда этот проклятый городишко отстанет от меня на денек, спасибо.
Я удивленно поднял бровь, глядя на Эймса, который взял у Волка пиво.
— Оникс, ты — самый лучший оратор.
— Эй, я — журналист, — пожаловался Вольфганг. — Мои истории довольно хороши.
— Я снова превзошел тебя, — похвастался Оникс. — Я расскажу. Так и быть. Не очень хорошо рассказываю байки, но у меня неплохо выходит.
Я умирала от желания побольше узнать о пиратах, но воздержалась от расспросов, зная, что нужно быть наравне с этими легко отвлекающимися парнями.
Изумрудный взгляд Оникса встретился с моим, когда я села, скрестив ноги, на пол напротив него. Эймс сел в кресло позади меня, и я прислонилась спиной к его ногам, чувствуя, как он пальцами перебирает мои волосы. Оникс посмотрел на Эймса, затем на меня.
— Уверена, что не хочешь подождать до Хэллоуина? Страшные истории лучше рассказывать на Хэллоуин, а до него осталось всего несколько вечеров.
— У меня такое чувство, что на Хэллоуин в Ясеневой роще мне будет, чего испугаться.
Эймс схватил меня за волосы.
— Будем на это надеяться, — тихо пробормотал он. Я почувствовала, как внутри у меня все сжалось от возбуждения.
Оникс свернул газету и положил руки на колени.
— Прошло много времени, и я стараюсь не думать об этом, честно. — Он глубоко вздохнул, а я ждала. — Эймс, наверное, рассказывал тебе, что мы все знакомы с детства, хотя моя история немного отличается от их. Я уже был... таким, какой я есть сейчас, когда мы встретились. Я был старше, чем выглядело мое тело. Давайте пока оставим все, как есть. У каждого из нас была своя склонность к... темным штукам. Мы тяготели к вещам, которых большинство избегало бы. Больше всего нам нравились истории про Рай в церкви, рассказы об искуплении, свете и любви. Мы склонялись к греховной стороне... очарованные этим персонажем-сатаной, упомянутым Адом, огнем и серой, а также магией. У каждого из нас были свои причины, которыми, уверен, мы все когда-нибудь поделимся с тобой. — Пальцы Эймса нежно гладили мои волосы, и мне захотелось обернуться, чтобы увидеть выражение его лица. Оникс продолжил: — Мы всегда были тихим маленьким фермерским городком. Когда нам с парнями было за двадцать, появились несколько новых парней, которых никто не знал. Женщины начали исчезать без следа, одна за другой. Сестры Эймса пропали. Мать Вольфганга тоже. Моя... Женщина, которую я знал, ушла.
— Боже мой, — выдохнула я, чувствуя, как холодок пробрал до костей. Эймс нежно, успокаивающе пропустил мои волосы сквозь пальцы.
— Никаких следов и закономерности. Некоторые из них спали в своих постелях, и их похитили ночью, в то время, как другие были в поле или лесу, или просто развешивали белье на веревке, когда это случилось. Мы с парнями... Мы охотились на них... и мы их нашли. Это были безликие люди, которые по ночам жили в пещерах, а днем разгуливали по городу как джентльмены. Мы думали, они развратные психопаты. Мы убивали их, одного за другим, бросая их тела на городской площади каждую октябрьскую ночь в качестве подношения семьям пропавших женщин. Оглядываясь назад, мы должны были догадаться. Следовало бы заметить признаки... Но, как ты, наверное, знаешь, человеческий разум хочет убедить себя во всем, кроме сверхъестественного.
Я кивнула, вспомнив свое собственное неверие и нежелание видеть то, что было прямо передо мной, когда мой отчим преследовал меня, а Эш-Гроув был, ну, Эш-Гроувом.
— Они были демонами, а не просто какими-то убийцами. Они посланы дьяволом. Женщины были... завербованы. Трансформировались во что-то... иное, — сказал Эймс, наклоняясь вперед. — Некоторым, похоже, были дарованы силы Архидемона, в то время как другие... Мы не знаем, куда они делись.
Оникс кивнул.
— Дьяволу не понравилось, что мы лезем в его дела, а дьяволы, как известно, очень территориальны. Вольфганг, Эймс и я попали в Ад и были выпущены на Хэллоуин такими, какие есть, хотя я уже был полукровкой, наполовину вампиром, наполовину драконом. Мы подозреваем, что в крови Вольфа уже мог быть оборотень. Эймс родился простым человеком. Проклятие... сделало нас такими, какие мы есть. Кто-то может подумать, что бессмертие — это дар, но примерно через сто лет твое мнение меняется. Мы не можем умереть, не можем покинуть Ясеневую рощу. Ясеневая роща изменилась и зажила своей собственной жизнью. Есть и другие, похожие на нас, и люди тоже, которых притягивает Ясеневая роща из-за ее магического статуса. У всех них есть возможность умереть, если они того захотят. У нас — нет. Хотя люди не могут уйти. Те, кто приходит сюда, обнаруживают, что остаются здесь навсегда. Либо темная магия обращает их, либо каким-то образом у них пропадает желание уезжать навсегда.
Я на мгновение задумалась, прежде чем спросить:
— Говорят, весь город был вырезан Парнями Хэллоуина?
— Ах да, это. — сказал Оникс, вспоминая. — Вероятно, так оно и было. Мы ничего не помним о той ночи. Честно говоря, до сих пор не знаем всех правил проклятия, еще одно действительно забавное дополнение. Нам еще предстоит найти дьявола, который проклял нас. Он исказил наши воспоминания о том Хэллоуине. Но да, весь город, вернее, все, кто был в центре города в ту ночь, погибли. Те, кто не умер... Ну, они в таком же тупике, как и те, кто умер. Может быть, даже больше.
— Те, кто умер, застряли?
Эймс наклонился вперед.
— Кладбище, на которое я тебя водил, разделено на две части. В одной части находятся добрые души, умершие в ту ночь. Они привязаны к Ясеневой роще и не могут перейти к смерти и новым жизням. А другая часть — это, ну, плохие люди. Тем, кому я не позволяю идти дальше.
Я сглотнула от резкости в его тоне.
Вольфганг заговорил.
— Проклятие, возможно, усилило нашу жажду крови, или, может быть, это связано с тем, кто мы есть, но мы должны убивать. Это как принуждение. На протяжении многих лет мы оттачивали это, убивая людей, которые этого заслуживают. Когда мы это делаем, Призрак берет свое, и их души страдают вечно.