Стояла мертвая тишина, потому что сюда не доносились ни музыка из зала, ни веселые голоса. Все было аккуратно прибрано. На стеллажах для оружия лежали копья странного вида, на полках громоздились, похоже, запасные части для камер, а в углу красовалась новенькая виселица. Прохаживаясь взад и вперед и прислушиваясь к звукам шагов, я поежилась. В голову пришло, что такая непунктуальность доказывает, будто автором записки была мисс Сильвестр, которая почему-то передумала приходить. Затем я решила, что актриса сделала меня жертвой какого-то розыгрыша, но потом обо всем забыла, тем более если мистер Пембертон пригласил ее на танец.
Чем более я прислушивалась, тем отчетливее мне слышались разные звуки. Но на самом деле доноси лось лишь уханье совы из леса, да за панелями шуршали мыши. В помещении стояла давящая тишина. Было трудно дышать из-за запахов дерева, опилок и дезинфекции.
Но когда я окончательно решила, что ждать нет смысла, то услышала шаги по коридору. Вне всякого сомнения, это были шаги мужчины — сначала очень мягкие, они становились все отчетливее и наконец, прекратились у двери.
Я повернулась к ней лицом, и у меня почему-то зачастило сердце. Затем человек, стоявший по другую сторону, постучал, как еще недавно я сама.
Откашлявшись, я хрипло пригласила:
— Войдите.
Ручка стала поворачиваться с мучительной медлительностью. Застыв на месте, я не отрывала от нее глаз. Дверь со скрипом приоткрылась — и вдруг распахнулась настежь.
В раме дверного проема, напоминая страшное своей достоверностью полотно, застыл китаец.
Его лицо было полностью закрыто желтой маской, а блестящие черные волосы заканчивались косичкой. Он постоял так несколько секунд, как мандарин, пряча руки в широких рукавах своего сатинового халата.
Что же до меня, то ноги вросли в пол, и я застыла на месте, не в силах ни шевельнуться, ни оторвать глаз от этого видения, ни вымолвить ни слова, хоть и открыла рот, дабы что-то сказать. Спиной я смутно ощущала окатившую меня струю холодного воздуха. Но и она не заставила меня прийти в себя.
Затем вдруг, одно за другим, последовали два события. С ужасающей внезапностью, которая заставила меня вскрикнуть, кто-то схватил меня сзади, грубо завел руки за спину и зажал рот ладонью. В то же мгновение, словно эта пара действовала по молчаливой договоренности, китаец протянул руку и выключил свет.
На меня навалился ночной кошмар. Я очутилась в полной темноте, неизвестный противник зажимал мне рот, выкручивая руки, а где-то в комнате находился молчаливый китаец.
— Не сопротивляйся! — прошипел мне в ухо голос. Но я не обратила на него внимания, находясь во власти ужаса, растерянности и ярости. В наши дни такого просто не может быть! Словно ты провалилась в трещину во времени, очутившись в той эпохе, о которой повествовал фильм, словно вернулась в общество разбойников, похитителей и насильников.
Пару раз я попыталась лягнуть пяткой, и, похоже, острый каблучок, украшенный жемчужинками, попал в цель, потому что человек у меня за спиной крякнул и еще сильнее сжал мне запястья.
Затем я почувствовала прикосновение веревки… нет, это было мягче, чем веревка, наверно, нейлоновый шнур или ремень, которым мне связали руки. Снова я попыталась пустить в ход пятку, но на этот раз человек, должно быть, стоял сбоку, потому что я лягнула пустое пространство и услышала смешок. Я отчаянно крутила головой, чтобы избавиться от тяжелой руки, зажимавшей мне рот, и частично преуспела в этом, когда изо всех сил вцепилась зубами в мякоть ладони и человек заорал.
Стоявший передо мной китаец прошептал откуда-то из темноты:
— Я же говорил, что она — дикая кошка. — Затем он, должно быть, включил фонарик, и я увидела, как ко мне приближается танцующий круг света. Стремительным легким движением он перехватил мне ноги и связал их. Рука, перекрывавшая мне рот, приподнялась, но я успела лишь выдохнуть:
— Что это такое… — И тут же тугой кляп заглушил мой голос.
— Порядок? — услышала я из-за спины.
— Порядок, — ответил китаец.
В темноте я потеряла всякую ориентацию, но внезапно поняла, что вишу в воздухе между двумя мужчинами. Я слышала их шаги и скрип дверной ручки.
До этого мгновения я была слишком перепугана, чтобы думать. В голове у меня крутилась единственная мысль, на которую я еще была способна, — не сон ли это, неужели все происходит наяву? А затем появилось смутное, но, тем не менее жгучее возмущение.
Но вот открылась дверь, из-за которой хлынул холодный ночной воздух, полный запахов цветов и речной воды, и вместе с ним пришло знобящее чувство страха. Со всей отчетливостью я поняла, что двое загадочных мужчин уносят меня из безопасности дома в темноту, и я понятия не имею, какую цель они преследуют. Сердце гулко колотилось в грудной клетке, и я с трудом дышала — не только из-за кляпа, но и из-за какого-то ужасного предчувствия.