Мне как-то доводилось слышать, будто некоторые духи обладают способностью являться людям во сне. Для того, например, чтобы поведать своим домашним о фамильных драгоценностях, спрятанных в дальнем углу сада. Однако обычно эта способность применима лишь к снам тех, кто хорошо знал покойного при жизни. Но из всех ныне здравствующих граждан Сорбери не осталось ни одного старожила, который помнил и знал бы меня лично. И в любом случае я никогда не обладал талантом сноявления.
Наконец я понял, что окончательно зашёл в тупик и потерял всякое представление о том, что следует делать дальше... И в этот момент я вдруг осознал, что с некоторых пор меня не оставляет странное ощущение, рождающееся где-то в нижней затылочной части головы. Ощущение это впервые возникло, должно быть, уже с пару минут назад, однако поначалу было слишком малозаметным, чтобы привлечь к себе внимание, и лишь теперь набрало достаточную для этого силу. Более всего оно напоминало лёгкое головокружение, сопровождаемое слабым зудом в ушах.
Я встрепенулся. Мне были знакомы эти симптомы, и я знал, что должны они обозначать, но не мог позволить себе сразу поверить в такую удачу. Вскоре зуд превратился в шум, вначале далёкий и неразборчивый, словно гул далёкого водопада. Затем единый слитный гомон стал распадаться на отдельные более отчётливые звуки. Через некоторое время мне удалось различить голоса, принадлежащие, по всей видимости, нескольким людям. И вот наконец до меня глухо, как из погреба, донеслись чьи-то слова:
- О, явись к нам, граф Оллистер де Сорбери! Силой четырёх стихий, знаками огня, воды, земли и воздуха заклинаем тебя! Предстань перед нами и поведай нам истину!
Я издал ликующий вопль и устремил вверх взгляд, уже зная, что увижу. Прямо у меня над головой кружилось нечто вроде сияющего полупрозрачного водоворота. По краям его маленькими искорками мерцали серебристые звёздочки. Сквозь тёмную вращающуюся поверхность проступали неясные пока черты какой-то тёмной комнаты.
Как же мне в своё время надоели эти призыватели мёртвых! Если бы вы только знали, сколько молодых оболтусов занимается столоверчением, желая лично пообщаться со своими кумирами - знаменитыми рыцарями, королями, императорами и прочими известными личностями прошлого. Иногда у них это получается, иногда нет. Порой они призывают совсем не того, кого изначально планировали...
В первые годы своего посмертного существования я охотно являлся по вызову и беседовал с живыми, надеясь, что таким образом мне удастся втолковать людям, почему именно никому не следует пытаться попасть на второй этаж моей башни. Но юным спиритистам по большей части нравилось не слушать, а самим задавать вопросы, наподобие: "В каком из кругов чистилища я пребываю", "Верна ли теория переселения душ", "С какими другими покойниками я успел познакомиться", ну и, разумеется, "Правдивы ли слухи о моих несметных богатствах". В конце концов мне наскучило подобное бессмысленное времяпровождение, и я попросту перестал являться на сеансы. Однако сейчас я был исключительно рад этому неожиданному вызову.
- Явись! Явись! Явись! - настойчиво повторял хор из нескольких голосов, среди которых мне слышались два или три знакомых.
Вытянув голову, я просунул её в водоворот и огляделся. Моим глазам предстала небольшая комната со стенами, обитыми сосновыми панелями. Судя по покатому потолку, спускающемуся от одной стены к другой под пологим углом, комната располагалась под самой крышей. Хотя керосиновая лампа не горела, свет всё же пробивался в комнату из коридора сквозь щель от неплотно прикрытой двери. Где-то тикали ходики. Справа смутно вырисовывались очертания занавешенного окна. Прямо под собой я обнаружил круглый деревянный столик, а вокруг него четверых детей. Долговязый Гэлл, толстый Тед, низкорослый щуплый Эрн и ещё какая-то незнакомая маленькая девочка с теми же светлыми волосами, что у Гэлла, сидели со сцепленными руками, нараспев повторяя моё имя и призыв "Явись". В центре стола размещалась квадратная самодельная спиритическая доска с криво нацарапанными на ней буквами алфавита, цифрами и словами "ДА" и "НЕТ". На доске вверх дном лежало маленькое белое блюдечко, служащее так называемым "опросником" - инструментом, при помощи которого мне полагалось общаться с живыми. Вокруг доски неярко горело несколько тонких восковых свечей, отбрасывающих на лица юных спиритистов неровные пляшущие отсветы.