– Понимаю, – уныло произнес Фей'лиа; мех его поник в соответствии с настроением. – Будут ли техники помалкивать, это тоже отдельный вопрос. И, что еще важнее, как себя поведет этот контрабандист, Тэлон Каррде? Вы же говорили, что и он в курсе.
– Он обещал не болтать, – сказала Лейя. – И послал сообщения своим, чтобы присмотрели за деваронцем, который нашел инфочип. Может, им удастся его перехватить, прежде чем он кому-то еще проболтается.
Фей'лиа недовольно засопел.
– Вы и в самом деле полагаете, что этот деваронец никому уже не разболтал? Да еще после того, как вы с Каррде с ним обошлись?
– Мы делали только то, что полагали на тот момент необходимым, – отрезала Лейя, с трудом подавляя вспышку раздражения. – Вы что, предпочли бы, чтобы он улетел с Вейланда с инфочипом?
– Откровенно говоря, да, именно это я и предпочел бы, – сухо ответил Фей'лиа. – Вообще-то предполагаемыми покупателями были как раз мы. Он запросил бы с нас огромную сумму, мы бы ему заплатили, и на этом дело бы и закончилось.
Лейя вздохнула.
– Да ничего бы не закончилось, советник. Это может закончиться только тогда, когда будет известна вся правда и виновные будут пойманы и наказаны.
– Теперь – да, только на это и остается уповать, – сказал Фей'лиа, вставая. – Благодарю за любезность, советник Органа Соло, и за нашу частную беседу. Пойду готовиться к защите.
– Советник, но вы же пока не попали под суд, – попыталась урезонить его Лейя. Мех Фей'лиа снова лег ровно.
– Нет, так буду через некоторое время, – тихо сказал он. – Как и весь наш народ. Сами скоро увидите.
* * *
Закусочная «Дона Лаза» была забита по самую крышу. Правда, насколько помнила Шада, здесь всегда было многолюдно и многоэкзотно, но сегодня тут буквально нельзя было протолкнуться. Посетить забегаловку решили, кажется, представители всех рас и народов, населяющих Галактику. И принадлежали они чуть ли не ко всем социальным уровням, начиная от чуть ниже среднего.
– Популярное местечко, – реплика адресовалась нанимателю Шады, который сидел рядом с телохранительницей за одним столом.
Рядом – в смысле, почти впритирку.
– Сегодня их очередь. Турнир Боги Миноука, забыла? – пояснил Маззик, лениво поглаживая девушку по руке. – Ты не поверишь, как они тут все свихнулись на этой игре. Настоящий сумасшедший дом.
– То есть зря мы сюда заявились, так? – уточнила Шада, не убирая руки. – Толпа.
– Не волнуйся, Кромф его приведет в лучшем виде, – успокоил Маззик. – Помаши деньгами перед носом, и он становится удивительно сговорчив. Особенно если вторая половина оплаты только после доставки.
Шада обвела взглядом толкучку.
– Меня больше беспокоит, как мы без шума выведем его наружу. Вокруг столько глаз.
– С этим не торопись. Учитывая, сколько нам пришлось пережить по дороге сюда, мы по меньшей мере обязаны выслушать, какие же страшные и кошмарные тайны нам намерены поведать. А потом уж решим, будем его скручивать при свидетелях или нет.
Шада покосилась на работодателя.
– Каррде не обрадуется, – предупредила она. – Он особо упирал на то, чтобы Лак Йит ни с кем не говорил.
– Каррде нам не указ, – ехидно напомнил Маззик. – В конце концов, имеем право. Если этот маленький секрет имеет рыночную ценность, почему бы не пристроиться к пирогу?
Шада отвернулась. Настроение изначально было мрачное, а сейчас стало совсем беспросветным. В мире контрабанды ей было душно: нажива, нажива и еще раз нажива плюс заботы, как надуть соседа и не получить нож в спину от другого соседа. Такие концепции, как верность и честь…
– Ой, Шада. Опять ты за свое! – поддразнил ее Маззик, опять поглаживая по руке. – Завязывай ты с неожиданными припадками личной вины. Таковы правила игры, тебе они известны.
– Точно, – пробормотала телохранительница.
Да, ей было известно. Последние двенадцать лет она добровольно следовала этим правилам, поэтому и испытывала боль. Добровольно и очень охотно. Порой поздней ночью она спрашивала себя, что происходит с Галактикой. Или что происходит с ней самой?
На границе толпы появился молодой гаруш, осторожно пронес нагруженный кружками поднос между бешено жестикулирующими ишори. Он даже ухитрился не пролить при этом ни капли. И втиснуться на сиденье напротив Маззика. Потом восторженно присвистнул, выбрал одну из четырех кружек; окрашенные в пурпур жаберные крышки колыхались в такт дыханию.
– Фиу! Не думаль, что это я сделаль.
– Да, ты неплохо потрудился, Кромф, – заверил малька Маззик, выбирая две кружки и протягивая одну из них соседке. – Наша добыча уже здесь?
– Йиго не видель, – гаруш осторожно попробовал содержимое своей кружки на вкус и стал нервно озираться по сторонам; одно ушное отверстие раскрылось, когда рядом громогласно и пронзительно расхохотались, затем вновь закрылось. – Не нравилься мне, Мазьк. Много смотрель со сторона.
– Не волнуйся, – повторил контрабандист. – Просто приведи его за наш стол. Остальное – наша забота.
Одна из покрытых узорчатой глазурью иголок, вплетенных в волосы, та, что была у левого уха, два раза негромко щелкнула.
– Сигнал от Грива, – сообщила Шада. – Пришел.
– Хорошо, – беззаботно ухмыльнулся Маззик. – Сгоняй-ка за ним, Кромф. Боковой выход. Думай о второй половине награды.
Гаруш присвистнул, встал из-за стола и растворился в толпе. Шада сильно втянула носом воздух, приводя себя в боевой раж, и в последний раз оценила обстановку. Если деваронец учует неприятности и попытается сбежать, скорее всего, он рванет в левую дверь…
А затем вернулся Кромф, за ним следовал рогатый антропоид.
– Фиу! – гаруш уселся возле Маззика. – Тольпа тут. Йито Лакь Йить. Йито коньтрабаньдьист Мазьк.
– Рад знакомству, Лак Йит, – кореллианин протянул деваронцу четвертую кружку с подноса. – Надеюсь, ты пьешь вистульский брэндэль?