И вот что еще интереснее: почему он отлеживался в какой-то норе все эти годы?
Отлеживался и позволял идиотам-мегаломанам вроде адмирала Даалы полностью истощить ресурсы Империи, притом совершенно безнаказанно?
И почему, когда он вернулся, из всех возможных вариантов выбора он связался именно с Дисрой?
Налгол поморщился. Дисру он терпеть не мог. И никогда ему не верил по одной простой причине: Налгол прекрасно понимал, что господин губернатор Бастиона с потрохами сожрет любого, чтобы только захапать хотя бы маленький, но личный кусочек от осколков Империи. Страшно предположить, что будет, если кто-то окажется способен возродить Империю, но не под мудрым руководством господина Дисры. Такого удара он просто не переживет. И уж коли Траун начал с ним собственную игру, то не такой он, похоже, и умный, как гласят легенды.
Дорья, конечно, головой ручался за Гранд адмирала и выпрыгивал из штанов, с пеной у рта расписывая его железный характер и военный гений. Но почему тогда Аргона с той же прытью отстаивал компетентность самого Дисры? Что такое им было известно?
По крайней мере, один из вопросов был снят: это был именно Траун, и никто иной. Генетический анализ подтвердил стопроцентно. Это был Траун, и вокруг все говорили, что он гений. Оставалось только надеяться, что они были правы.
Его внимание привлекло движение слева. Он повернулся и увидел, как один из разведчиков прошел сквозь щит невидимости и изменил курс, чтобы остаться в пределах его охвата.
– Итак? – спросил Налгол.
– Мы почти в точке, сэр – доложил связист. – Небольшая перемена курса, и мы будем на месте.
– Штурману – рассчитать курс и передать рулевому, – приказал Налгол, прекрасно зная, что это уже сделано. В противном случае подчиненные крепко рисковали нарваться на вспышку его ярости. – Выдвигаемся. Связь, что там со «Стирателем» и «Железной лапой» ?
– Наши разведчики установили контакт с их разведчиками, сэр, – передал офицер поста управления истребителями. – Они корректируют курсы, чтобы не врезаться друг в друга и в нас заодно.
– Пусть постараются хорошенько, – ледяным голосом предупредил Налгол.
Нет, право слово, верх профессионального унижения: три «звездных разрушителя» прячутся, слепые и глухие. Можно подумать, что других забот, кроме как избежать столкновения, у них нет. Вот было бы зрелище, если можно было бы всем трем разом сбросить невидимость и показаться во всей красе, чтобы вся система Ботавуи видела! А уж страху бы нагнали…
Но вот видеть их как раз и не могли. И именно это и было стержнем задания. Даже если все приборы обнаружения ботанских оборонительных систем работали сейчас на полную мощность, они могли засечь только выхлопы горсточки маленьких корабликов, болтавшихся в пространстве без видимой цели.
Маленькие корабли… и одна не такая уж и маленькая комета.
– Мы на курсе, капитан, – отрапортовал штурман. – Расчетное время прибытия – пять минут.
– Понял вас, – кивнул Налгол.
Минуты текли медленно. Налгол старательно рассматривал тьму, изредка освещаемую вспышками двигателей – то один, то другой разведчик выскакивал за пределы экрана, проверял правильность курса «Тиранника» и тут же нырял обратно под защиту невидимости. Таймер показал ноль, и Налгол почувствовал, как огромный корабль замедляет ход.
Сквозь защитный экран с правого борта внезапно показался здоровенный слой грязного камня и льда, быстро продвигающийся в сторону кормы.
– Есть! – отрывисто сказал он. – Мы ее проходим!
– Мы на курсе, сэр, – отрапортовал рулевой.
И точно: Налгол увидел, как движение края кометы к корме прекратилось, затем он медленно пополз назад и замер точно над командной надстройкой по правому борту.
– Капитан, курс стабилизирован!
– Швартовы?
– Челноки с ними вышли, сэр, – доложил другой офицер. – Будут закреплены через десять минут.
– Хорошо.
Конечно, никаких швартовых физически не хватит, чтобы скрепить «звездный разрушитель» и комету. Их единственной целью было давать штурману нужную информацию о том, что тела на орбите сохраняют позицию относительно кометы, лениво дрейфующей внутрь системы Ботавуи.
– Сообщения от других кораблей есть?
– «Железная лапа» пришвартовалась успешно, – доложил связист. – «Старатель» занял позицию; пришвартуются примерно одновременно с нами.
Налгал, кивнул и впервые за все последнее время открыто перевел дух. У них получилось. Они были в точке назначения, и ботаны их, по всей вероятности, не засекли.
Теперь оставалось только выжидать. И надеяться, что Гранд адмирал Траун соответствует легендам о своей гениальности.
8
Неплохо-неплохо, – недоверчиво прищурившись, протянул дядька, чья сальная физиономия маячила на дисплее комлинка. – Давай еще разок.
– Тебе уже дважды повторили, – произнес Люк, изобразив лицом и голосом, как ему все это надоело. – Ничего не изменится только оттого, что тебе приперло.
– Ну так повтори еще разок. Итак, тебя зовут?..
– Менсио, – устало сказал Люк, глядя через иллюминатор на сотни астероидов вокруг и прикидывая, на каком из них сидит этот настырный часовой. – Работаю на Вессельмана, у меня для вас груз. Что тебе еще неясно?
– Давай-ка начнем с того, что ты работаешь на Вессельмана, – проворчал часовой. – Он ни разу не упоминал ни о каких Менсио.
– Когда вернусь, заставлю его послать тебе полный список своей команды, – ядовито ответил Люк.
– За базаром следи! – обрезал собеседник и принялся поедать взглядом физиономию Люка.
Джедай старательно напустил на себя скучающе-беззаботный вид. Вообще-то физиономия Люка Скайуокера была широко известна по всей Галактике. Но окрашенные в более темный цвет волосы и кожа, накладная борода, слегка раскосые, как у гореж, глаза и парочка живописных шрамов через щеку делали его совершенно неузнаваемым. По крайней мере, он сильно на это надеялся.