Шада скривила губы.
– Тебя не обманешь, да? – Она вытащила из-за правого уха замаскированный под шпильку «сигнальщик» и отправила его к крючьям. – Я так рада, что мы не враги. А кто эти «мы», о которых ты говорила?
– Я с клиентом, – Кароли кивнула на центральную часть крыши. – Он там.
Устроился возле светового люка в обнимку со снайперской винтовкой? Хар-роший клиент!
– И что он там делает?
– Ничего, что касалось бы тебя, – отозвалась Кароли. – К тому же сейчас ты у нас девушка безработная.
– Ты что несешь? – недобро посмотрела на нее Шада. – Я с Маззиком уже двенадцать лет работаю. Нельзя разрывать отношения, просто щелкнув пальцами.
– Мы можем. Мы так и поступаем, – возразила Кароли. – Совершенно очевидно, что организация Маззика не собирается набирать галактического размаха, на который надеялись мистрил, когда внедряли тебя к нему. Союз контрабандистов тоже благополучно скончался, так что Одиннадцать приняли решение, что ты попусту тратишь время и силы. Время менять привязанности, дорогая.
– Замечательно, – Шада сделала два шага и запрокинула голову в надежде разглядеть, где же притаился таинственный клиент Кароли. – Сегодня вечером я скажу Маззику, что увольняюсь. Утром можно ехать.
Кароли покачала головой.
– Прости. Но мы отправляемся сейчас.
Шада оглянулась на нее, прикидывая расстояние. Метра три, пожалуй; почти то, что надо.
– Почему? – требовательно спросила она. – Потому что твой клиент хочет его убить?
Даже в сумерках было видно, как вздрогнула Кароли. Но когда она заговорила, голос ее звучал уверенно, почти жестко.
– Шада, почему бы тебе не вспомнить, кто ты такая? Мы – мистрил. Нам отдают приказы, мы их выполняем.
– А еще я – телохранитель Маззика, – негромко и спокойно заметила Шада. – Когда-то, давным-давно, мистрил знали, что такое честь и долг. А не только приказы.
Кароли фыркнула себе под нос.
– Честь!.. Ты давно отстала от дел!
– Похоже, – согласилась Шада. – Я всегда верила, что быть мистрил – значит стоять на несколько уровней выше кучи мусора, имя которому – наемники и платные убийцы. Прости за наивность.
Лицо Кароли потемнело.
– Мы делаем то, что необходимо, чтобы жил наш народ, – огрызнулась она. – Если какой-то вонючий хатт собирается воткнуть нож в спину другому вонючему контрабандисту, это не наша забота. Нас не касается.
– Поправка, – хмыкнула Шада. – Это не касается тебя. А меня – очень даже. У меня есть работа, Кароли, и я должна ее сделать, поэтому уйди с дороги или тебе будет больно.
Она зафиксировала страховочный трос…
Рука Кароли, кажется, даже не дрогнула, но внезапно в ней возник бластер.
– Ни с места. Руки – в стороны. Пустые…
Шада продемонстрировала растопыренные пальцы, доказывая, что ничего не прячет в ладонях, потом просто свесила руки вдоль тела.
– Тебе придется меня убить, – предупредила она.
– Надеюсь, что нет. Повернись.
Ну вот и все. Руки по-прежнему болтаются вдоль туловища; повернуться на девяносто градусов, оказавшись лицом к световому люку…
И сделать шаг назад, чтобы рухнуть с крыши.
Шада почти ожидала, что Кароли успеет выстрелить, но этого не случилось. Либо девушку удивил фокус, либо она слишком хорошо контролировала себя, чтобы понимать: стрельба бесполезна. Просчитывать варианты не было ни времени, ни желания. Трос туго натянулся, Шаду поволокло в сторону. Еще две секунды по приблизительному расчету, и ее по инерции вновь вынесет на крышу, где ее уже ждут – Кароли и ее бластер.
И только эти две секунды есть для того, чтобы придумать, как справиться с нежданной напастью.
Перепуганная птица-притворщик не успела даже чирикнуть, когда цепкие пальцы сдернули ее с гнезда. Второй рукой Шада ухитрилась прихватить еще и яйца, а затем ее выкинуло обратно на крышу.
Двухсекундная передышка закончилась. В ту же секунду, когда Шада размахнулась, на краю появилась Кароли – бывшая соратница добежала до места, с которого Шада спрыгнула вниз. Кароли все-таки заметила движение рядом с собой, развернулась, потеряв равновесие на ту долю секунды, которая понадобилась ей для того, чтобы сместить прицел.
И тут ей в лицо полетел встрепанный, вопящий от негодования, хлопающий крыльями живой снаряд. У Кароли не было времени не то что отреагировать – а даже просто сообразить, что происходит. В отсутствие мыслей ею мгновенно завладели знаменитые боевые рефлексы мистрил. Кароли отпрянула, хотя при этом еще больше теряла баланс, и выстрелила в новую угрозу.
Заряд превратил птицу в клубок пламени, по инерции продолжавший полет в цель. Кароли пришлось пригнуться, уклоняясь от огненного шара…
… и тут ей в переносицу влетело яйцо, брошенное рукой, не менее меткой и твердой, чем у нее.
Желток залил глаза, Кароли всхлипнула, выбросила руку к лицу, чтобы стереть липкую слизь, облепившую ее, подарив бывшей соратнице еще немного времени.
Шада добралась до Кароли, когда та уже почти прочистила глаза. Могла бы и раньше, но на всякий случай сначала прыгнула в сторону, потому что подруга сгоряча могла и пальнуть, чего доброго, наугад. Оружие все равно пришлось выбить, Кароли сдаваться не собиралась. Бластер подпрыгнул, ударился о край стены и исчез в темноте.
– Шасса! – прошипела Кароли сквозь зубы, отскочила и вытащила из складок плаща нож. – Послушай…
– Я выполняю свой долг, – отрезала Шада, ускользая от лезвия. – А ты все еще можешь уйти у меня с дороги.
На этот раз Кароли отпустила что-то более непристойное, чем раньше, сделала выпад. Шада опять увернулась.
Но подруга угадала ее движение. Все еще промаргиваясь от яичной массы, она шагнула в том же направлении; нож недвусмысленно выписывал восьмерки. Шада ответила очередным винтом. Кароли не отставала.