– Подхожу к каким-то холмам, – сказала Мара в записывающее устройство, прикрепленное к краю контрольной панели «защитника». – Холмы довольно скалистые – если на них и была почва, то ее снесло эрозией, – она взглянула на дисплей. – Чужих сенсоров пока не наблюдается.
Она оторвалась от панели, вглядываясь в пейзаж впереди по курсу. Там, между двух самых скалистых гор… что это?
– Впереди что-то похожее на овраг, – сказала она. – Нет, скорее это целое ущелье или расселина. Фактически…
Она мягко тронула ручку управления истребителя, набирая высоту для лучшего обзора, хоть с точки зрения обнаружения это и было чревато. Первое впечатление оказалось совершенно верным – глубокий каньон впереди упирался точно в пункт назначения.
И, если только глаза ее не обманывали, он давал отличное прикрытие на всем пути до этого самого пункта.
– Похоже, я отыскала подход, – сказала она, нажимая клавишу загрузки навигационной информации в устройство записи. – Выглядит как мощеная дорожка прямо до дверей.
Вот только если чужаки натыкали по ложбине сенсоров, то это будет дорожка прямиком в засаду. Придется, подумала Мара, довериться чутью, которое в случае опасности пока что не подводило.
Ущелье вблизи оказалось точно таким, как и выглядело издали: довольно прямым, от пятидесяти до ста метров шириной. Средняя глубина была метров сто, но местами случались и провалы метров на триста. По опыту Мары, обычно в таких каньонах бежали речушки с довольно быстрым течением, но дно этого оказалось совершенно сухим. Стенки каньона были из грубого серого камня, кое-где по бокам виднелись мелкий кустарник и прочно вцепившиеся в камень ползучие растения.
– Пока что сенсорной активности не фиксируется, – сказала она в микрофон записывающего устройства и начала снижение к узкому проходу.
Стандартная военная логика, как известно, заставила бы возможного противника атаковать ее где-то на протяжении этих первых километров – там, где она была бы лишена возможности маневра, – а заодно и не подпуская слишком близко к базе. Прислушиваясь к Силе и поглядывая на бледно-голубое небо над головой, она продолжила путь.
Но… пока что никто не нападал. Ущелье расширялось, сужалось, снова расширялось, в какой-то момент левая стена каньона исчезла, и с обрыва открылся вид на обширную, поросшую лесом долину. Но открытое пространство быстро кончилось, через секунду слева вновь выросла стена. Растительность, как будто вдохновленная соседством леса, стала гуще и разнообразнее, кусты и ползучие растения теперь уже почти полностью скрывали скалистые стены.
И еще – тут чувствовалось нечто новенькое.
– Вижу дыры в стенах ущелья, – сообщила она, пытаясь одним глазом заглянуть внутрь хотя бы одного из отверстий. Но скорость позволяла понять лишь, что дыры настолько глубоки, что солнечный свет в них практически не проникает. – На первый взгляд, выглядят достаточно естественно, – продолжила она. – Могут быть колониями пернатых или пресмыкающихся, а может – и частью сенсорной системы. Рекомендую следующему визитеру прихватить набор обнаружения сенсоров помощнее моего… Секунду…
Она сбавила скорость и всмотрелась вперед. Ущелье опять расширялось, и справа…
– Похоже, я обнаружила-таки парадный подъезд, – выговорила она наконец. – Выглядит как вход в пещеру впереди и справа, немного под углом. Проход довольно большой – маленькие и маневренные корабли, вроде тех, что мы видели, вполне могли бы там развернуться. И вот теперь надо принимать решение – лететь дальше на «защитнике» или пройтись пешком.
Истребитель почти застыл на месте, и она, на всякий случай поставив репульсоры на полную тягу, напряженно размышляла. Естественно, самым очевидным решением было залететь внутрь на «защитнике». Только вот в этом случае «очевидное» вовсе не означало «умное». Поскольку на входе в шахту никаких реакций не просматривалось, это могло означать только одно из двух: либо ее до сих пор не засекли, либо вообще не рассматривали как источник угрозы.
Как бы то ни было, одинокому путнику, возможно, удастся пройти дальше, не спровоцировав ответных действий, чем с ревом ворвавшемуся внутрь истребителю Новой Республики, ощетинившемуся готовыми к бою лазерами.
– Пойду пешком, – сказала она записывающему устройству, направив «защитник» к кустарнику неподалеку и заодно забирая биопробу наружного воздуха. – Пока что враждебности не проявлялось, и было бы неплохо, если и дальше пойдет в том же духе.
Тем не менее оружие из небольшого ящичка под приборной панелью она достала.
– Но на тот случай, если сложится по-иному, беру свой БласТек, второй бластер, скрытого ношения, – в рукав и еще лазерный меч, – добавила она. – Если что, то у меня будет неплохая фора.
Мара сунула бластер в кобуру на бедре, маленький – в специальный чехол внутри левого рукава. Затем подняла меч…
И замерла, глядя на оружие и ощущая кожей прохладу металла. Когда-то это был меч Люка Скайуокера. Меч изготовил его отец, Анакин Скайуокер, Оби-Ван Кеноби передал его Люку на Татуине. Люк подарил его Маре после того, как наконец удалось остановить мощное контрнаступление Империи, возглавляемое Гранд адмиралом Трауном.
Тогда они с Люком были союзниками. А теперь…
Поморщившись, она прицепила меч к поясу. Теперь она вовсе не была уверена, что они продолжают ими оставаться.
Точнее говоря, она не была уверена в Люке.
Пискнул биосканер: воздух был вполне пригоден для дыхания, без токсинов и опасных микроорганизмов, которые могли бы пройти через ее мощный иммунный барьер.