– Ладно, – проворчал он. – Вылезайте из моего кресла. Я приказы буду отдавать.
16
– Итак, генерал, – произнес Гилад Пеллаэон, принимая от собеседника стаканчик кареасского бренди и погружаясь в мягкую спинку уютного кресла, – как обстоят дела на Малой Йаге?
– Да точно так же, как и всегда, – отозвался генерал-полковник Хестив, одной рукой плеснув в собственный стакан немного бренди, а второй указывая на далекую планету в центре обзорного экрана своего кабинета; после чего занял место перед заваленным инфочипами рабочим столом. – Тихо.
– А я так понял, что среди части местного населения наблюдались беспорядки, – заметил Пеллаэон.
– Да ну, чепуха какая, – теперь жест был еще небрежнее, чем в первый раз. – Собственно, поскольку подавляющее большинство абсолютно лояльно, мы тут скучаем. Они сами, как правило, разбираются, без нашей помощи. Время от времени приходится грозить пальцем – чтобы защитить тех самых диссидентов от чересчур рьяных верноподданных граждан. Изведут ведь под корень, а кому это надо?
– То есть поддерживаешь высокий моральный дух?
– Вот именно.
Господа офицеры понимающе переглянулись и отдали должное напитку.
– Представляешь, как свежо воспринимают экзоты наш новый облик? – хмыкнул Хестив.
– Да уж… Жаль, Императору не пришла в голову эта мысль лет так двадцать назад.
– Жаль, что никто не наподдал ему, пока еще можно было. Тот же Вейдер, к примеру, – с нотой горечи возразил Хестив. – Были же сотни умных и умелых руководителей или флотских офицеров, они бы смогли сохранить Империю.
Пеллаэон почувствовал, как перехватывает дыхание.
– Один, как минимум, был, – негромко сказал он.
Хестив скривил губы.
– Да… Гранд адмирал Траун. Всегда сожалел, что не выпало случая с ним встретиться.
Они снова выпили, на этот раз – молча. Затем Хестив откашлялся.
– Но что толку кулаками махать, – сказал он. – Драка-то закончилась. Все в прошлом, а в настоящем мы имеем то, что имеем. Почему-то я предполагаю, адмирал, что ты прилетел поговорить о будущем.
Пеллаэон сделал еще один глоток бренди.
– Да, – произнес он, в упор глядя на старого друга. – Если без обиняков, война против Республики окончена, и не в нашу пользу. Весь мой военный опыт говорит за то, что пора начинать говорить о мире.
У Хестива стянуло кожу на скулах.
– Иным словом – о капитуляции.
– Вот это спорный вопрос, – сказал Пеллаэон. – Если мне удастся осуществить задуманное, мы сохраним за собой большинство из того, чем владеем сейчас.
Генерал-полковник фыркнул.
– А что, у нас еще что-то осталось?
Пеллаэон отставил стакан.
– Мы контролируем больше тысячи населенных систем, – мягко напомнил он. – Ты предпочитаешь, чтобы мы позволили Новой Республике сперва отхватить еще больший кусок и лишь потом смириться с неизбежным?
– У Новой Республики на данный момент болят зубы. Ей нечем кусаться.
– У них есть проблемы, кто спорит, – признал Пеллаэон. – Но если ты ожидаешь, что из-за Каамаса или еще чего-то там она вспорет себе живот и испустит дух, то ты, генерал, прошу меня простить, не совсем в ладах с реальностью.
– Приношу свои извинения, адмирал, сэр, но, со всем моим уважением, я не согласен, – уперся Хестив. – Если их немного подтолкнуть…
Пеллаэон подавил вздох. Опять тот же спор, опять те же доводы… Как жаль, что даже с Хестивом ему приходится долдонить одно и то же.
– Итак, ты склонен воодушевить Республику на саморазрушение, – сказал адмирал. – Опустошить верфи, если понадобится, оттянуть в другие сектора все людские и технические ресурсы с Убиктората – и оставить систему полностью беззащитной.
– При необходимости – да, – упрямо заявил Хестив. – Адмирал, мы – военная база. Предполагается, что наши ресурсы используются для войны.
– Допустим, – кивнул Гилад. – И что произойдет, когда республиканцы обнаружат, что мы занимаемся подстрекательством?
– Не вижу причин, по которым они это узнают, – заспорил генерал. – Мы же не будем посылать «разрушители» или ДИшки. Или еще столь же явно имперское…
– Нет, – Пеллаэон отрицательно покачал головой. – Некоторое время мы сумеем их дурачить, может быть, даже довольно долго. Но в конце концов, все раскроется. И тогда республиканцы вновь объединятся. На достаточно долгий срок, чтобы нас уничтожить.
Хестив уставился в иллюминатор на далекий серо-красный клубок планеты.
– По крайней мере, погибли бы в бою, – с явным усилием проговорил он. – А так… Нет чести сдаться врагу, адмирал.
– В бессмысленной и пустой трате человеческих жизней я особой чести тоже не вижу, – отрезал Пеллаэон.
Хестив криво усмехнулся.
– Я знаю, – грустно сказал он. – Но если ты мертв, то избавлен от жизни под грузом позора.
– Во флоте многие назвали бы это воинской доблестью, – сказал Пеллаэон. – А я назову это глупостью. И трусостью, друг мой. Если нас уничтожат, если все мы погибнем, то вместе с нами исчезнут идеалы Империи. Но капитулировав, мы сумеем их сохранить. А затем, если и когда Республика решит развалиться, мы поднимемся вновь не с нуля. И может быть, Галактика будет готова принять нас.
Хестив поморщился.
– Может, и так.
– Генерал, в отступлении в очевидно проигрышной ситуации нет позора, – тихо произнес Пеллаэон. – Тот же Гранд адмирал Траун не раз проделывал этот маневр, я сам видел. И поступал он решительно и без тени смущения – для того, чтобы не терять людей и корабли. Другого я сейчас и не предлагаю. Ни больше, ни меньше.