— И что это ты раскомандовался? — хмыкнула я, но все же вцепилась зубами в сочный кусочек мяса.
Максим осторожно заправил мне волосы за ухо, чтобы не мешались, притянул меня к себе и сорвал с губ поцелуй.
— Раз мы встречаемся, то я в ответе за тебя. Не хочу, чтобы тебе стало плохо. Пьешь на голодный желудок… Ничего не ешь. Это может плохо закончится, так что жуй молча, — заявил он и поднес к моим губам следующий кусочек мяса. Я улыбнулась. Это было так волнительно.
— Боишься, что попаду в больницу? — поинтересовалась, заметив строгий, убийственный взгляд. Поежилась. Тяжелая энергетика Макса обволакивала. Не сомневалась в том, что он будет в семье главным, так и ощущалось его лидерство.
— Естественно, — рыкнул он, испепеляя меня взглядом. Я буквально засветилась, чувствовала каждой клеточкой, что дорога ему, что он действительно переживал за меня. Заметив мою улыбку, он хмыкнул.
— Ничего смешного, Виктория Александровна.
Я обхватила ладошками его щеки и посмотрела в глаза, заметив, как там отразился огонь желания.
— Кажется, я начинаю в тебя влюбляться, — обреченно проговорила, облизнув пересохшие от волнения губы. Максим ничего не ответил, обхватил мой затылок ладонью и захватил в плен мои губы. Покусывал, проводил по ним языком, сводил меня с ума своими действиями.
— На эту тему поговорим, когда тебе перестанет мерещится, когда будешь в этом стопроцентно уверена, — заявил он, покусывая мою шею.
Я скользила взглядом по скулам, чувственным губам, тонула в омуте зеленых глаз. Его раскаленный взгляд обжигал меня. Крепкая шея, широкие плечи и сильные руки. Через футболку виднелись крепкие мышцы. Я поняла, что пропала. То ли алкоголь опьянил, то ли полностью погрузилась в новые эмоции, который вызвал Макс.
Смутно помнила, как мы оказались в доме. Разум улавливал только жаркие поцелуи, дурманящие прикосновения Ковалёва. Впереди была лестница, ведущая на второй этаж. Не представляла, как ее преодолеть. Максим подхватил меня на руки, я обвила ногами его поясницу, уронила голому ему на плечо, вдыхала умопомрачительный аромат этого мужчины. Ощутила нежный поцелуй в макушку. Ковалёв ловко преодолел лестницу, пнул ногой дверь и внес меня в спальню. Точно так же ногой закрыл дверь, а потом защелкнул замок, чтобы никто не смог войти к нам. Максим хотел уложить меня на диван, но я как клещ вцепилась в него руками. Обхватила затылок и поцеловала требовательно, продолжая держаться ногами за его поясницу. В зеленых глазах полыхало дикое желание. У меня мурашки бегали по телу, я горела и плавилась. Мне определенно нельзя пить!
Ковалёв резко припечатал меня к дивану, придавил тяжестью своего тела, а я интуитивно прогнулась в спине, жаждала его прикосновений и поцелуев.
— Господи! Вика, как же я хочу тебя, — прошептал Максим, нежно проведя подушечкой большого пальца по моим губам, смотрел пленительно. Воздух вокруг нас накалился до такой степени, что стал осязаемым. У меня сердце грохотало где-то в голове, дыхание сбилось.
— Пожалуйста, будь только моим, — проговорила заплетающимся языком, прикусила губу, но уже было поздно. Ведь осознала, что случайно произнесла то, что должно было остаться только в мыслях.
— Девочка моя, — осипшим от возбуждения голосом проговорил он, вызывая сладкие мурашки. У меня внутренности стянуло жгутом. — Знаю, что боишься меня. Обещаю, что не обижу, — выдохнул Максим, покусывая мои губы. Посмотрел на меня строго. В глазах решимость отразилась. — Я не прикоснусь к тебе этой ночью, даже не проси. Близость у нас будет только на трезвую голову. Не хочу, чтобы утром ты сожалела о содеянном. Я слишком тебя уважаю, чтобы воспользоваться этим моментом.
Я обижено надула губы. Мне хотелось окончательно разломать барьер, который возвела вокруг себя. Черт побери, живем ведь лишь один раз. К черту правила, в пекло скромность! Ухватила пальцами за край его футболки и потянула резко вверх, отбросив ткань в сторону. Заскользила ладонями по горячей мужской груди, по твердым мышцам и судорожно сглотнула.
— Вика, что ты делаешь? — нахмурился Макс. — Я итак еле держусь, а ты специально провоцируешь.
— Ты не устоишь, — дерзко проговорила и резко нырнула рукой в его шорты. Прикоснулась к твердой плоти, услышав грозный рык, который пробрал до костей. Я уже говорила, что мне пить нельзя?
Максим перехватил мою руку, зажал мои запястья и завел их мне над головой.
— Какая же ты буйная, — улыбнулся он и покачал головой. — Но я тоже упрямый. Если что-то решил для себя, никто не переубедит. Раз сказал, что не прикоснусь к тебе, значит так и будет.