— Какая же ты красивая, — выдохнул он, прижав меня к стене. Скользил ладонями по моему телу, словно запоминал каждый сантиметр. Я растворялась в этих ласках, отдалась на волю чувствам. Судорожно выдохнула, когда Макар осторожно погрузил в мое разгоряченное тело два пальца. — Расслабься, — прошептал на ухо успокаивающе. Я подчинилась, доверилась, хотя было чертовски страшно. Ведь неизведанное всегда пугает людей…
Его пальцы не знали пощады. Ласкали, дразнили. Прикосновения были то дерзкие, сводящие с ума, то нежные, осторожные. У меня губы саднило от укусов и поцелуев. Макара трясло так же, как и меня. Сердце сжималось с такой силой, что едва не разорвалось в груди. Если сперва я сдерживала стоны, то потом просто не могла контролировать себя. Ощутила сильную волну, которая накрыла меня с головой. Я словно разлетелась на тысячи осколков, парила, как в космосе. Макар улыбнулся, поцеловал меня в висок. Любимый взял полотенце и завернул меня, а потом подхватил на руки и понес в комнату. Я не чувствовала своего тела, дрейфовала где-то за гранью этого мира. Поляков уложил меня на кровать. Я поморщилась, ощутив спиной прохладные простыни. Любимый навис надо мной, прожигал взглядом. А я умирала или возрождалась. Смотрела в его глаза и понимала, что он тот, с кем бы мне хотелось провести всю жизнь. Обхватила ладонями его щеки и притянула к себе. Его поцелуи стали настойчивыми, глубокими, они будоражили кровь. Снова в узел скрутило все внутренности, тело свинцом налилось. Меня трясло как в лихорадке. Было и страшно, и в тоже время безумно волнительно.
— Вика, — выдохнул Макар, посмотрев мне в глаза. — Не хочу тебя пугать, но в первый раз может быть больно и неприятно. Когда привыкнешь ко мне, все будет иначе. Расслабься и не бойся, договорились? — серьезно проговорил он, а я прикусила губу и неуверенно кивнула. Ему легко говорить. Как расслабиться, если меня трясло то ли от страха, то ли от переизбытка эмоций.
Поляков зубами разорвал фольгу, достал презерватив, а я поймала себя на мысли, что даже забыла о том, что надо предохраняться. Напрочь лишилась разума. Хорошо, что Макар ответственно подошел к этому вопросу. Любимый провел языком по моим губам, вызвав волну дрожи. Улыбнулся, в глазах страсть плескалась и нечто завораживающее. Я вдохи делала через раз. В ушах звенело, словно колокола трезвонили, в глазах темнело, а во рту все пересохло, паника накатила. С трудом взяла себя в руки и выдохнула, попыталась расслабиться. Макар медленно и осторожно проникал в мое тело, не делал резких движений, казалось, он вообще не дышал. Следил за моей реакцией, стиснув зубы. Догадывалась, что он хотел меня до ломоты, но боялся причинить боль, поэтому снова сдерживал свой порыв. Захотелось помочь ему, стать напарником по жизни. Я затаила дыхание и расслабилась, поддалась ему навстречу. Поморщилась от непривычных ощущений, когда почувствовала его внутри себя. Макар замер, делал вдохи через раз.
— Больно? — с беспокойством спросил он, глядя мне в глаза. А у меня слова застряли в горле. Сердце защемило с такой силой, что дышать не могла. Адреналин зашкаливал, а в висках стучали отбойным молотком. Мне не верилось, что мы с Макаром стали не просто ближе, а слились в единое целое. Осознание этого сносило разум.
— Нет, — ответила осипшим голосом. Любимый осторожно, плавно качнул бедрами, а я от непривычных ощущений, вонзила ногти в его плечи, напряглась.
— Вика, если тебе плохо, то я остановлюсь. Ты такая узкая, что боюсь причинить тебе боль, — проговорил он шепотом. До меня вдруг дошло, что не одной мне страшно. Макар, как бы ни хотел казаться спокойным, тоже волновался. Переживал за меня. От осознания этого тепло заполнило вены. Решила довериться любимому, раз сказал, что так неприятно только первый раз, то надо просто потерпеть. Ради Макара я на все была готова, даже пройти босиком по битому стеклу. Притянула его за шею к себе и поцеловала страстно, с напором, и расслабилась.
— Если будет сильно больно, я тебя остановлю, — уверено проговорила. Макар улыбнулся, переплел наши пальцы. Осторожно двигался внутри меня, постепенно наращивая темп. Меня одолевали противоречивые эмоции. То боль пронзала, то наслаждение, все смешалось, сплелось в единый комок. Я уже не могла понять плохо мне или хорошо. Просто непривычно. У Макара глаза заволокло пеленой страсти, движения стали смелее, сильнее, глубже. Прижал меня к матрасу, не позволял отстраниться, пошевелиться. Как одержимый кусал мою шею, губы, ключицу, рычал на меня, если пыталась освободить руки из его захвата. Любимый замер и содрогнулся, получив разрядку. Осторожно вышел из меня, а я боялась пошевелиться.