Генерал снова пригладил усы.
— Нет, — задумчиво произнес он. — Интуиция мне подсказывает, что дело не в дезертирстве. Если решил переметнуться, зачем угонять кореллианский корвет, когда есть корабли побыстрее и с лучшим вооружением? Да и народу можно было бы подключить поменьше. Или они решили дезертировать всем экипажем?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю. — Генерал вытащил инфокарту из компьютера. — Но мы сделаем несколько копий этой записи и попробуем выжать из нее еще что-нибудь.
Лэндо вскинул бровь:
— Я смотрю, у вас появилось много свободного времени.
Бел Иблис пожал плечами:
— Надо же его чем-то занять.
Глава 7
Большая Совещательная палата Новой Республики была достроена всего три месяца назад. Работы пришлось ускорить после взрыва бомб, устроенного Куэллером, из-за чего старый зал Сената уже не подлежал восстановлению. Несмотря на то что местами отделка еще не была завершена, сооружение внушало должный трепет, как и задумывали архитекторы. На смену прежнему амфитеатру лож, который полукругом спускался к трибуне для выступлений, пришли сиденья разной формы и размера, словно гроздья, соединенные лестницами и переходами. На первый взгляд их нагромождение казалось случайным, однако, если присмотреться, в нем угадывался единый стиль и изящество. Ложи были отделены на расстоянии метра или двух друг от друга прозрачными стеклянными панелями, резными решетками или простыми перилами — как создателям на душу легло. С любого места открывался вид на центр зала и на экран, который крупным планом показывал трибуну или, по желанию, остальные ложи.
Лее этот зал во многих отношениях напоминал величественный алдераанский театр «Кориолайн Марли», прославленный храм искусств, который в ее глазах навсегда остался символом благородства, культуры и цивилизации. В глубине души она надеялась, что подобие обстановки театра пробудит в сенаторах лучшие устремления.
Но по всей видимости, сегодня на это рассчитывать не приходилось.
— Президент Гаврисом, — прогремел усиленный динамиками голос сенатора расы опкис. — Давайте еще раз уточним: вы утверждаете, что ботаны сыграли решающую роль в гибели планеты Каамас и почти полном геноциде ее жителей. Но в то же время вы призываете нас не требовать правосудия и кары за это чудовищное преступление?
— Сенатор, вы упустили некоторые детали, — примирительно сказал президент Понк Гаврисом, взмахнув хвостом и прижав его сзади к ногам. — Позвольте повторить: к этой трагедии причастна небольшая группа — заметьте, небольшая — ботанов, о которых нам ничего не известно. Как только нам удастся установить их имена, правосудие, которого все мы жаждем, не заставит себя ждать. Но до тех пор мы ничего не можем поделать.
— Почему же? — требовательно спросила дама с худощавым лицом, покрытая взъерошенным зеленовато-синим мехом. Лея, поколебавшись, пришла к выводу, что это форшул, представляющая в Сенате восемьдесят семь обитаемых планет сектора Иминис во Внешнем Кольце. — Советник Фей’лиа не отрицает причастности своего народа к той трагедии. Что ж, пускай они понесут заслуженное наказание за это позорное пятно в истории Галактики.
Все члены Верховного совета сидели в одном ряду, и Лея бросила взгляд на противоположную сторону, где устроился Борск Фей’лиа. Мимика и приглаженная шерсть ботана не выдавали его чувств, но Сила подсказывала, что под этой маской жесткого контроля скрывается бушующее смятение. Она знала, что перед самым заседанием он вел переговоры с главами Объединенных кланов Ботавуи. Судя по каменному выражению лица, беседа была не из приятных.
— Я разделяю ваше негодование, сенатор, — ответил Гаврисом. — Тем не менее должен заметить, что законодательство Новой Республики не во всем совпадает со сводом обычаев форшулов. — Расправив крылья, он нажал кончиками хватательных перьев несколько кнопок на своей кафедре, и на экране над его головой засветилась выдержка из уголовного кодекса Новой Республики. — Закон не позволяет нам наказывать весь народ ботанов за преступления отдельных его представителей.
— А по чьей вине нам неизвестны имена этих, как вы выразились, отдельных представителей? — воззвал сенатор-айшори. — Я вижу, рядом с вами сидит советник Фей’лиа. У него есть что сказать почтенному собранию?
Гаврисом глянул через пернатое плечо на ботана:
— Советник Фей’лиа, не желаете высказаться?
Тот поднялся, усилием воли взяв себя в руки.
— Я понимаю, какое негодование у многих из вас вызвали эти новые факты. Уверяю вас, мы, главы кланов, тоже возмущены и жаждем обрушить всю мощь правосудия на виновных в этом ужасающем преступлении. Если бы мы знали их истинные имена, то уже давно призвали бы преступников к ответу. Беда в том, что мы и сами не знаем, кто в этом замешан.