Приблизившись к дверям, Наветт занял позицию на расстоянии броска от дверей компании. Словно между делом сунув руку в болтавшуюся на боку сумку, он достал заготовленный снаряд и замер в ожидании. Еще несколько секунд... и... начали.
— Справедливости для Каамаса! — завопил он. — Справедливости!
Размахнувшись от плеча, он крутнулся на каблуках и запустил свою заготовку в стену.
Перезрелый плод бличи попал точно в цель, с отвратительным хлюпаньем врезавшись в дверь и обдав ее ярко-красным потеками.
Пара стоявших рядом дуросов ахнули, но ни они, ни прочие слушатели просто не успели сообразить, во что их пытаются втянуть. Из разных мест над площадью разнеслось еще с пяток громких призывов к возмездию, и над головами полетели фрукты.
— Справедливости для Каамаса! — снова заорал Наветт. — Возмездия за геноцид!
— Возмездия! — подхватил кто-то, и здание снова закидали гнилушками. — Возмездия за геноцид!
Наветт швырнул еще один фрукт, и еще...
Вдруг раздался хриплый вопль какого-то инородца, подхватившего клич, и это словно прорвало плотину. Сборище в одночасье превратилось в беснующуюся толпу, на здание обрушился град из содержимого обеденных термосов и судков. Митингующие закидывали здание транспортной компании едой, поддавшись бездумной, долго копившейся ярости, которую так умело распалил Клиф.
И несколькими размазанными фруктами дело не обойдется — уж об этом Наветт позаботится. Отодвинув последний оставшийся в сумке бличи, провокатор выудил оттуда булыжник. «Насилие порождает насилие». Прокрутив в голове это старое изречение, он швырнул камень.
Тот угодил точнехонько в окно, хотя звон разбивающегося пластика был едва слышен в реве толпы.
— Возмездия за геноцид! — снова выкрикнул Наветт, потрясая кулаком и выуживая из сумки еще один булыжник.
Окружающие быстро подхватили его порыв. Обстрел фруктами и яйцами не прекратился, зато теперь в дело пошли бордюрные камни из пересекавших площадь тротуаров и близлежащих клумб. Вот уже четыре окна превратились в зияющие дыры. Закинув и свой снаряд, Наветт глянул наверх. Пускай для властей Дордолума беспорядки стали неприятным сюрпризом, но силы охраны порядка вот-вот опомнятся.
И действительно, от космопорта к площади стремительно приближались три ярко раскрашенных таможенных аэроспидера в сопровождении шести мотоспидеров. Шустрые ребята: домчатся досюда минуты за две.
Значит, пора и честь знать. Запустив руку за пазуху, где лежал комлинк, Наветт дважды стукнул по кнопке. Это был сигнал остальным, чтобы выбирались из толпы и растворялись в проулках. Затем, несмотря на то что у него в сумке оставалось еще два камня, он схватился за последний подарочек ботанам.
Само собой, на этот раз он вытащил гранату. Причем очень хитроумную. Десять лет назад на Майомаре, во время краткого господства Империи под блистательным предводительством гранд-адмирала Трауна, Наветт лично вырвал ее из рук мертвого повстанца. Что примечательно: ячейка мятежников умудрилась уговорить гостившего в их местах бита довести до ума их кустарное оружие. Изучив остатки гранаты — а без этого никак не обойтись, — Новая Республика неизбежно придет к выводу, что даже миролюбивые биты готовы выступить против ботанов.
Возможно, это ни на что не повлияет. Возможно, вся эта суета не имеет значения и инородцы вместе со своими подпевалами-людьми уже настолько подкосили Империю, что Наветт со своей командой ничего не изменит.
Но когда речь шла о задании, все эти сомнения отступали на последний план. Наветт видел и расцвет Империи, и ее закат...
И раз уж славу не вернуть, то остается хотя бы почтить Империю, воздвигнув ей надгробие из развалин Новой Республики.
Выдернув чеку, он щелкнул детонатором и швырнул гранату. Влетев в окно на верхнем этаже, она пропала из виду. Наветт был уже близок к отступлению, когда раздался взрыв, обрушивший крышу, из-под которой в небо вырвался грандиозный пламенеющий шар.
К тому моменту как полиция прибыла на площадь, он уже невозмутимо шагал прочь по улице, заполненной такими же праздными обывателями.
Достигнув длинного перечня подписей в конце документа, Лея подняла глаза от планшета. В животе все скрутило тугим узлом: неудивительно, что президент Гаврисом так спешно вызвал ее в свой кабинет.