— Скорее всего, подобная информация была отнесена к разделу особых файлов, — с протяжным вздохом произнес президент. — Имперцам предписывалось уничтожать содержимое этих разделов перед эвакуацией с планеты.
— Возможно. Но мы по-прежнему надеемся, что где-то сохранился неповрежденный экземпляр, — высказалась Лея.
— Слабая надежда.
— Да, — признала она. — Фей’лиа, сколько времени вам нужно, чтобы привести финансы в порядок?
— Текущие проекты позволят нам погасить основные долги за три месяца, — пояснил тот. — Но и тогда мы не получим такой прибыли, как можно было бы подумать по нынешним биржевым сводкам.
Гаврисом что-то утробно проурчал.
— Когда же вы сможете достигнуть запланированного подъема? — уточнила Лея, похлопав ладонью по экрану планшета.
Ботан прикрыл глаза:
— Лет через десять, и то не факт.
Принцесса взглянула на калибопа:
— Я с радостью дала бы вам совет, президент Гаврисом, но я просто не вижу однозначного выхода из сложившейся ситуации.
— Я все понимаю, — ответил он. — Могу я попросить, чтобы вы обратились к Силе с помощью медитации?
— Безусловно, я попробую медитировать, — уверила она. — Сейчас ясно только одно: в ближайшее время ботаны не смогут выполнить выдвинутые условия.
— Верно, — тяжело вздохнул Гаврисом. — Придется увиливать, чтобы выиграть время.
— Вы что, хотите вынести все это на обсуждение? — с сомнением спросила она. — Это может быть рискованно.
— Причем весьма рискованно, — подтвердил президент. — Если кто-то решит сделать из этой петиции полноценный закон, Сенат наверняка почти единогласно проголосует за него, и тогда у меня совсем не останется пространства для маневра.
Лея поморщилась. У Гаврисома не останется пространства для маневра, а уж каково будет ботанам? Волей-неволей им придется с нуля обустраивать для каамаси какую-нибудь планету, чтобы не нарушить букву республиканского закона.
— Однако, как вам известно, у президента есть в рукаве кое-какие козыри, — продолжил калибоп. — Глядишь, пара-другая парламентских оговорок могут прийтись к месту. Пожалуй, я смогу на время сдержать натиск.
Лея покосилась на ботана:
— Но не на десять же лет?
— Нет.
На миг вновь воцарилась тишина.
— Что ж, в данный момент от нас мало что зависит, — протянул Гаврисом. — Единственное, о чем я вас сейчас попрошу: пускай Объединенные кланы представят финансовую отчетность, чтобы подтвердить, что дела их действительно плачевны. Советник Органа-Соло, возьмете на себя труд отправиться на Ботавуи с инспекцией?
— Я? — изумилась Лея. — Я ничего не смыслю в финансах.
— Ваш отец, Бейл Органа, наверняка преподал вам какие-то основы, — привел аргумент калибоп.
— В общих чертах — да. Но и всего-то.
— Вам хватит этих знаний, — заявил он. — Вся загвоздка в подложных документах, а подлинные довольно-таки прозрачны. — Он привлек внимание Фей’лиа взмахом крыла. — Ведь ей покажут только подлинные документы, не правда ли?
— Разумеется, — ответил ботан, сокрушенно встряхнув мехом. — Я сообщу главам Объединенных кланов о вашем приезде.
— Не вздумайте, — с нажимом произнес Гаврисом. — Я запрещаю вам предупреждать их.
Советник сверкнул глазами:
— Президент Гаврисом, этим вы оскорбляете достоинство наших правителей.
— Расценивайте это как хотите, — ответил тот. — Но мой запрет остается неизменным. И не забывайте, что советник Органа-Соло — рыцарь-джедай. Если главы Объединенных кланов будут заранее знать о ее требованиях, она это почувствует.
Лея сохраняла на лице маску невозмутимости. Если честно, ей всегда было трудно уловить настроение типичного ботана, так что она не стала бы так категорично утверждать, что сможет распознать неискренность глав Объединенных кланов.
Но Фей’лиа-то об этом было неведомо.
— Я понял, — процедил он. — Когда она вылетает?
— В ближайшее время. Советник Органа-Соло, что скажете?
— Думаю, мы соберемся за пару часов, — ответила она, мысленно пробежавшись по списку необходимых приготовлений. Хан, само собой, захочет лететь с ней. Если подумать, им выпал неплохой шанс побыть наедине. — За детьми присмотрят Чуи с ногри.
— Ногри, — с досадой прошипел Фей’лиа. — Что ж они не прибили этого деваронца на Вейленде? Нам не пришлось бы расхлебывать.
— Деваронец ничем не заслужил смерти, — тихо осадил его Гаврисом. — А трагедия и без того унесла уже много жизней.