Каррд кивнул:
— Понятно.
Хорн повернулся к нему.
— Знаешь, Каррд, вообще-то, о моем... даре... широкой общественности неизвестно, — со смесью вызова и угрозы произнес он.
— Конечно знаю, — как ни в чем не бывало ответил тот. — Разумный ход с твоей стороны.
— Тебя забыли спросить, — буркнул Корран. — Беда в том, что ты любой информации назначаешь цену.
— Иногда цена — это собственное выживание. В нашей большой, полной опасностей Галактике порой не помешает поддержка единомышленников. — Каррд вздернул бровь. — Мне всегда казалось, что ради этого неплохо придержать пару козырей в рукаве.
Хорн сдвинул брови:
— Вот, значит, как это работает? Ты держишь язык за зубами, а я за это числюсь у тебя в должниках?
Контрабандист обернулся на мостки. Из-за угла арки показались Миракс с Вэлином. Женщина выглядела настороженной, но мальчик нетерпеливо тянул ее за руку, явно желая побыстрее броситься к отцу.
— Да, ты будешь мне должен за это, — подтвердил Каррд. — Но будь спокоен: когда придет время расплачиваться, я возьму совсем немного. Я и сам многим обязан Миракс. — Он помедлил. — Если только перед нами не встанет вопрос жизни и смерти.
Корран тихо фыркнул:
— Размытая формулировка.
Контрабандист пожал плечами:
— Как я и сказал, Галактика велика и полна опасностей.
Глава 12
Западная стена развлекательного комплекса «Ресинем» была грязной и выцветшей. Кое-где виднелся соляной налет и следы шрапнели, долетевшей сюда, когда пятнадцать лет назад конкурирующее заведение по соседству сровняли с землей. Считалось, что с дальней стороны пятидесятиметровой воронки эта стена выглядит даже красивой: царапины на ней сплетались в затейливый узор, особенно завораживающий в лучах закатного солнца системы Боркораш.
Но солнце давно зашло, да и Шада была вовсе не на дальней стороне воронки. Она уже на три четверти вскарабкалась на стену, аккуратно втыкая трехпалые абордажные кошки в трещины и выбоины. С этого ракурса было видно лишь, что поверхность грязная и ничем не примечательная.
«Вот так свяжешься с контрабандистами, — мрачно отчитала она себя уже в пятый раз с начала подъема, — увидишь уголки Галактики, куда не ступала нога туриста».
Подъем был скучным, но деваться было некуда. Маззика с Гривом вскорости проведут на охраняемый этаж, где их поджидает некий велеречивый кубаз, работающий на преступный синдикат хаттов. У Грива с собой коробочка с риллом, а кубаз должен приготовить такую же, только с огненными самоцветами с Сормахила. Теоретически встреча должна закончиться простым и взаимовыгодным обменом.
Теоретически.
Где-то вдалеке за правым плечом по крутой дуге заходил на посадку аэроспидер. Его посадочные огни мягко подсветили узор на стене, и Шада ощутила новый приступ тоски. Вот уже двенадцать лет, с тех самых пор как она нанялась телохранителем к Маззику, она не была на Эмберлене, но грязь и ветхость перед глазами всколыхнули воспоминания, как будто все произошло только вчера. Воспоминания о взрослении среди руин великих городов, картины смерти, на которые столь часто натыкался взгляд: от болезней, недоедания, междоусобиц и отчаяния. Нескончаемый голод, жалкое существование, поддерживаемое охотой на грызунов и крохотным пайком, который еще могли обеспечить оставшиеся пахотные земли.
Со временем с других планет потянулся ручеек продовольствия. Но не от щедрот сердобольных соседей или Новой Республики, а добытый по`том и кровью призрачных стражниц-мистрил.
Они были элитой разрозненного общества Эмберлена, призванные на службу Одиннадцатью старейшинами Эмберлена. Шада с самого детства мечтала стать одной из них. Мистрил, тренированные, сплоченные воительницы, бороздили космические трассы, предлагая свои услуги и боевые навыки обиженным и угнетенным в обмен на деньги, которые обеспечивали выживание их разоренной планеты.
Галактике не было дела до Эмберлена и его судьбы. Не Каамас, в самом деле, как-нибудь выкарабкается.
Шада с усилием подавила укол злобы, который вызывали у нее разговоры о Каамасе. Эмберлен разрушен так давно, что переживать о нем уже не было смысла. Галактика не заметила его гибели, и уж точно никто не станет копаться в прошлом ради его памяти. Да, это несправедливо, но так уж устроена вселенная.
По левую руку над ее головой раздалось тихое недоуменное бульканье. Замерев, Шада вгляделась в темноту и уловила отраженный свет пары близко посаженных глаз, которые уставились на нее из сгустка теней.