Впрочем, раз в конце встречи был задуман сюрприз, Шада готова постараться. Прицелившись точнехонько в кончик его длинного носа, она постучала дулом винтовки по световому люку.
Все четверо вскинули головы. По лицу кубаза понять что-либо было невозможно, зато его спутник среагировал весьма красноречиво, ошеломленно раскрыв рот. Рука метнулась к висевшему на поясе бластеру. Шада перевела ствол на его лоб, и человек, так и не вытащив оружие, медленно поднял пустую ладонь к груди. Краем глаза она увидела, что Маззик коротко отсалютовал ей, а затем они с Гривом скрылись из поля зрения.
Досчитав до тридцати, Шада точно так же отсалютовала кубазу с его помощником и отползла от светового люка.
— Все закончилось? — спросила из-за спины Кароли.
Шада обернулась. Бывшая напарница с каменным лицом стояла на краю надстройки рядом с мертвым снайпером.
— Да, — ответила она старой подруге. — В итоге твой клиент решил не рушить сделку.
Кароли посмотрела на труп у своих ног:
— Одиннадцать тебя за это по голове не погладят.
— Мне не привыкать, — вздохнула она, опуская винтовку на крышу. — Переживу.
— Не время играть словами, Шада, — предостерегла Кароли. — Тебе дали прямой и четкий приказ. Не пройдет и недели, как против вас с Маззиком вышлют целый отряд.
— Я больше не имею к Маззику никакого отношения, — отрезала Шада. — Я ведь сказала: сегодня же уволюсь.
— По-твоему, это оправдает тебя в глазах Одиннадцати?
— Думаю, это зависит от того, помнят ли они еще, в чем наше истинное призвание. — Она почувствовала, как ее охватывает печаль, долго-долго копившаяся у сердца и наконец просочившаяся в каждую клеточку. — Мистрил, в ряды которых я вступила двадцать два года назад, были кастой благородных воинов, которые сражались за сохранение остатков нашего народа. Благородные воины не убивают исподтишка. Надеюсь, хоть об этом Одиннадцать не забыли.
— Возможно, они сильно изменились. — Кароли отвернулась, уставившись на темные крыши домов. — Может быть, вся концепция мистрил поменялась.
— Что поделать, — проговорила Шада. — Я-то не изменилась. — Она пристально посмотрела на бывшую подругу. — Впрочем, ты тоже.
Кароли вскинула на нее взгляд:
— Вот как? Интересно, что я такого сказала, чтобы ты так решила?
— Дело не в словах, а в поступках. Когда я отшвырнула твой бластер, ты достала нож.
— И поэтому ты решила, что я тебе поддаюсь?
— Да, — подтвердила Шада. — Мой бластер по-прежнему у тебя.
Кароли пошарила рукой на поясе:
— И правда. Полагаю, ты ждешь, что я его верну.
Шада пожала плечами:
— Если ты увезешь его с собой на Эмберлен, будет трудно объяснить исход сегодняшних событий.
— Разумно, — согласилась бывшая напарница. Взмахом руки она подкинула оружие, и оно, описав плавную дугу, ловко легло в ладонь Шады. — К слову, об Эмберлене: на твоем месте я бы туда и носа не казала. Да и другим мистрил на глаза не попадайся. Еще лет десять, если выдержишь.
— Мне не придется прятаться так долго. — Шада убрала бластер в кобуру. — Похоже, вскоре Галактика снова забурлит из-за давних событий на Каамасе. У Одиннадцати будет забот невпроворот, чтобы еще за мной гоняться.
Кароли снова выругалась:
— Каамас! Каамас, Алдераан и даже захудалый Хоногр! Мне иногда почти смешно, что Галактика горюет о потере подобных планет.
— Злорадством делу не поможешь, — заметила Шада.
— А чем поможешь? — огрызнулась Кароли. — По крайней мере, душа еще не настолько омертвела, раз чувствует какую-то злость.
— Тебе виднее. Если тебя устраивает такой подход...
— А ты, я посмотрю, нашла что-то получше?
— Не знаю, — сказала Шада. — Но что-то обязательно подвернется. — Она указала на небольшое прямоугольное сооружение с козырьком. — Это выход на лестницу?
— Да, один из многих, — подтвердила Кароли. — Если не боишься наткнуться на кубаза с подручными.