А что, если неприязнь все же осталась, просто он не уловил ее? Вдруг его намеренное самоограничение, отказ от бесцеремонного вторжения в чужое сознание, просто-напросто не позволило ничего прочитать в ее душе?
Джедай сдвинул брови, уставившись на холмы. В происходящем явно присутствовали причина и следствие, но вот что из этого — причина, а что — следствие?
Астромех вопросительно чирикнул.
— Я как раз пытаюсь это понять, — пробормотал Люк, бросив взгляд на экран. — Перестань суетиться, ладно?
Дроид снова издал трель и выжидательно затих. Вздохнув, джедай устроился поудобнее и снова посмотрел в окно. Мара задала ему головоломку, но это подождет. В ближайшем же будущем предстоит сосредоточиться на таинственных клонах.
Будущее...
Люк глянул на дроида, вдруг вспомнив, как ему пришлось потрудиться во время тренировок на Дагобе. Тогда, в самом начале обучения, он впервые увидел проблеск собственного будущего.
И это чуть не привело к краху. Он сломя голову бросился в Облачный город, чтобы спасти Хана с Леей, а вместо того чуть не погубил их.
Но с тех пор он многому научился, даже вызывать видения будущего, не ставя его под удар. В последнее время видения казались какими-то выхолощенными, но если есть свободный час, почему бы не попытаться?
— R2-D2, я сейчас буду медитировать, — произнес он, выскользнув из кресла и устроившись на полу со скрещенными ногами. — Посмотрим, удастся ли нащупать какую-то подсказку. Никто не должен меня беспокоить, понятно?
Дроид послушно зажужжал. Глубоко вдохнув, джедай закрыл глаза и простер свой разум в Силе. Его мысли, чувства, все его существо влились в единый поток.
И вдруг вселенная рассыпалась перед его мысленным взором сияющим калейдоскопом света и движения.
Люк ахнул, чуть не упустив контроль над сознанием, и видение подернулось маревом, словно мираж в пустыне. Такого он никогда не испытывал, не видел ни разу в жизни. Сотни разных картин, тысячи возможных вариантов — яркие цвета, звонкие звуки, радость и удовольствие, страх и смерть — кружили перед ним в неистовом, неуправляемом вихре, словно захваченные песчаной бурей Татуина. Нити вероятностей переплетались или, наоборот, схлестывались друг с другом, иногда сливаясь, а иногда разлетаясь прочь, но всегда при этом меняя структуру и направление. Среди родных лиц появлялись совсем незнакомые, назойливо маяча перед глазами или быстро мелькая на фоне событий, которые разворачивались на краю поля зрения. В какой-то момент мимо пронесся в пылу битвы Ведж со своей Разбойной эскадрильей. Потом Люк обнаружил, что его собственные ученики необъяснимым образом разбрелись по Новой Республике, оставив академию на произвол судьбы. Люк увидел самого себя: он стоял, вглядываясь в темный провал ущелья, а внизу проплывали тысячи звезд. Увидел Хана и Лею под натиском огромной толпы...
Хан? Лея? Джедай с усилием ухватился за последнее видение, стараясь расширить и удержать его. На мгновение ему это удалось, и картинка стала четче: Лея стояла в широком коридоре с горящим световым мечом, а в высокую дверь прорывалось бессчетное множество существ. Хан с бластером в руке смотрел с балкона на собравшихся на улице. Толпа внутри рвалась вперед бездумным потоком, а где-то на крышах вглядывался в прицел винтовки снайпер...
В мгновение ока все пропало, сменившись бурлящим вихрем образов и звуков. Люк попытался поймать течение, привкус страха мешался с другими ощущениями, когда он пытался вернуть видение и узнать, что же с ними случилось. Но оно ушло безвозвратно, и джедай отстраненно понял, что дальше заглянуть не удастся. Отделившись от течения, он зацепился за неподвижный объект посреди вихря, твердую опору, которой было его собственное сознание. Он увидел все, что ему следовало, и пришло время возвращаться. Люк начал выходить из транса, и мелькающие картинки стали тускнеть и отдаляться.
Но вдруг перед его глазами возникло последнее видение: Мара в воде меж скалистых берегов, с закрытыми глазами, безвольными руками и ногами. Словно мертвая.
«Стоп!» — услышал он собственный крик, но было поздно. Образ Мары поблек вместе с остальными.
Судорожно вздохнув, он вновь очутился в больничном номере и уставился на холмы за окном.
Вершины больше не отливали золотом, а были очерчены мягкой кромкой звездного света.
— Ого! — пробормотал Люк, протирая глаза. Он был готов поклясться, что медитация длилась лишь несколько минут.