Снаружи бесновались москиты. От нечего делать я разглядывал тротуар — на асфальте, под ногами, валялись мелкие ракушки, раздавленные кораллы, сор с обочины, ошметки водорослей. Внутри телефонной будки от стеклянной двери к стеклянной стенке метались здоровенные жуки, потрескивая, как электроды. Затем раздался звонок.
— Послушай, — сказал Кэл, — вчера вечером в Вегасе этот хваленый Баллетти проник в номер объекта, начал ковыряться в телефоне, но потом так захотел жрать, что все бросил и решил сходить в кафе. Ага, все там оставил — инструменты, пару «жучков», кучу проводов, — оголил и ушел.
Желудочный спазм парализовал меня — с детства со мной не было ничего подобного.
— Как назло, мимо проходила старшая горничная, — продолжил Кэл, — ну и заглянула в номер. Увидела все это на полу. Позвала охранника. Тот сидел в номере и ждал, а мистер Баллетти вернулся с обеда и открыл дверь своим ключом. Спиртным от мистера Баллетти не воняло.
— Не может быть, — только и вымолвил я.
— Именно так оно и было. А в полицейском участке Баллетти позвонил Мэю в майамскую контору. Естественно, перед этим он вынужден был сообщить полиции номер Мэю, чтобы они его соединили.
— Не может быть, — повторил я.
— Может, — сказал отец. — По федеральному закону телефонное прослушивание — это преступление. По неизвестной причине Баллетти не стал устанавливать потайной микрофон-булавку, а пытался вмонтировать подслушку в телефон. А это — федеральное преступление. Через пару дней ФБР навалится на Мэю; он какое-то время будет отпираться, но в конце концов расколется и признает, что выполнял спецзадание для нас.
— А ты с Мэю говорил?
— Да со всеми я говорил, уже не один час сижу на телефоне. Веришь или нет, Везунчик Бэрнс и тот уже начал возникать. От имени службы безопасности. Тут-то я и выяснил, что весь этот наш проект зародился в недрах СБ. Они наняли Мэю, а потом, чтобы прикрыть свою голую бездарную задницу, Шеффилд Эдвардс уговорил Даллеса, Биссела, черта-дьявола подставить в эту схему меня. К сожалению, никто так мне и не сказал, что это, мягко говоря, не мое шоу.
— Может, так для тебя сейчас и лучше? — по глупости предположил я.
— Ничего подобного. Служба безопасности обвиняет меня теперь в том, что я действовал без ведома и в обход Бэрнса и Эдвардса. Так оно, между прочим, и было, — одним словом, меня подставили. — Он умолк и закашлялся. Было слышно, как мокрота булькает в его бронхах.
— Так или иначе, — продолжил Кэл, откашлявшись и сплюнув часть прошлого в платок, — нам надо серьезно побеседовать с Мэю. Я убил бог знает сколько времени на разборки с Шеффилдом Эдвардсом и его доблестным прихвостнем-головорезом Везунчиком, который набрался наглости и заявил, что я отодвинул его в сторону, чтобы поручить это дело какому-то несмышленышу по имени Роберт Чарлз.
— Выходит, что он прав, — сказал я, — ведь это я посоветовал тебе положиться на Мэю.
— Да, ты, конечно, сглупил. Но это я — ослиная жопа. У Мэю забот полон рот, он занят — один Ховард Хьюз чего стоит. Я же это знал. Он уже не частный детектив, а лицо, облеченное высоким доверием. Он занимается связью с общественностью. Тем более невероятно, как это он сначала так блестяще расписал все тебе, а поручил все человеку, который наплевал на его предписания!
— Ты ему это сказал?
— Сказал — не то слово! Я его разорвать был готов, — простонал Кэл. — Но потом немного поостыл — он еще нужен для спасения лица. Давай-ка теперь ты иди и поднажми на него. Поезжай прямо сейчас. К нему в офис. Он тебя ждет. Уже три часа ждет. Где тебя черти носили весь вечер? Ты что — трубку не берешь?
— Меня не было дома.
— Чем ты занимался?
— Трахался.
— Хоть один из нас сам, а не его.
Да, далеко он ушел от правил Сент-Мэттьюз.
— Хочешь получить отчет утром?
— Да, черт побери! Поторопись, чтобы первым же рейсом ушло.
ГАЛИФАКСУ, СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО
1 ноября 1960 года, 6.54
Я встретился с Мэю за чашкой кофе в четыре утра, а примерно в половине шестого поехал в «Зенит» и сразу засел за отчет. Естественно, я сделал подробную запись и могу ручаться за достоверность изложения и точность цитат.
Должен прежде всего заметить: хотя я уже обжегся, решив, что Мэю заслуживает доверия, могу поклясться, что он искрение огорчен. Мы сидели у него в кабинете, шикарно, как и следовало ожидать, обставленном, устланном дорогими коврами и щеголяющем антикварным стенным шкафом. Мэю убрал лишний свет и поднял жалюзи, чтобы похвастаться видом на Бискайский залив в предрассветном тумане. Над заливом сегодня утром нависали громадные черные тучи. Это вполне соответствовало настроению.
Мэю начал с того, что его детальный расклад операции был не пустой болтовней, а изложением того, как действовал бы он. Виноват же он в том, что тщательно не проконтролировал действия Баллетти.
В итоге, по мнению Мэю, произошло вот что. По какой-то непонятной причине — возможно, желая сэкономить несколько долларов — Баллетти не нанял себе в Вегасе помощника. Возможно, предположил Мэю, Баллетти с самого начала не собирался устанавливать в комнате микрофон. Это довольно хлопотное дело, да и добыть подходящий экземпляр за короткое время непросто. Баллетти, по словам Мэю, утверждает, что недопонял его. Мэю этому ни секунды не верит.
Дальше — насчет ключа. Баллетти, действуя без помощника, никому, естественно, его не передал и не прятал, а, отперев дверь, сунул ключ в карман. Совершенно непростительная беспечность с его стороны. Более того, при нем не было ни фляжки с виски, ни хотя бы маленькой бутылочки. Просто сыграла роль самоуверенность или жадность — желание сэкономить на ерунде, — а в результате позорный провал и скандал.
Наконец — его поход в кафе «подкрепиться». Мэю уверил меня, что даже это может иметь разумное объяснение. Взлом, вернее, в данном случае проникновение на чужую территорию, по его словам, запускает психофизиологические механизмы. Воры-домушники часто опорожняются на ковре в гостиной или на покрывале в спальне хозяина квартиры. На некоторых нападает голод. Чисто животная реакция. В отеле стояла тишина, и Баллетти расслабился: ему и в голову не могло прийти, что горничная станет проверять. «Но я, конечно, его не одобряю», — сказал Мэю.
Когда я задал вопрос, какого черта Баллетти позвонил ему, Мэю пожал плечами: «Никакого логического объяснения этому я не нахожу — он, видно, просто потерял голову».
Такое объяснение дал случившемуся Мэю. Но разумеется, можно пойти и в ином направлении. Какое-то время Мэю не очень охотно отвечал на мои вопросы. Тогда я вынужден был сказать, что выполняю твои указания.
«Вы что, хотите выяснить, не подставил ли нас Джанкана?» — спросил наконец Мэю.
«Такой вопрос не исключен».
«Как гипотеза — возможна, но она ничем информационно не подкреплена», — сказал Мэю.
«Давайте порассуждаем».
«Да, это допустимо, но какой у Сэма мог быть мотив?»
В итоге мы сошлись на том, что наши дела с «ребятами» немедленно приостанавливаются. Мэю заявил, что в интересах управления, чтобы сейчас с Кастро ничего не случилось. Поскольку ФБР прекрасно осведомлено о заинтересованности Джанканы в убийстве кубинского лидера, люди Гувера могут связать это с гостиничным происшествием в Вегасе и с Мэю. Поэтому авантюр пока хватит.
Признаюсь, мне разговор с Мэю пришелся по душе. Под конец он как бы походя обронил: «Передайте мистеру Галифаксу, что есть люди, которые ох как на меня сердиты». При этом он поднял бровь. Речь, очевидно, идет о Никсоне или о Хьюзе. Вот почему я не думаю, чтобы Мэю мог нас подставить. А Хьюз, по всем признакам, работает на Никсона.
Мое почтение с первой почтой,