— Чуть не забыла, — говорит Нана. — Ещё один подарок, прежде чем я уйду.
Она достаёт из клатча изящную ручку — тёмное дерево корпуса, серебристая и яркая отделка. — Хорошая вещь: из тех, что заправляют чернилами, когда заканчиваются, а не выбрасывают. Хорошая ручка для твоего дневника.
Дженна берёт подарок, наслаждаясь тяжестью в ладони. Снимает колпачок, рассматривает блестящие чернила, покрывающие кончик пера. — Класс. Я сейчас же напишу своё имя. Там есть для этого страница.
Уголки губ Наны дёргаются, и Дженна не может понять: искренне ли та довольна или просто сдерживает злорадную усмешку. — Вот и напиши. А теперь обними бабушку. Давно пора всем спать.
Следующим утром Дженна просыпается, полная нетерпения перед школой, мечтая похвастаться одним из новых платьев. И только когда она уже встаёт, взгляд её цепляется за дневник сновидений на тумбочке. — Ой, блин, — говорит она, понимая, что в спешке не успела восстановить в памяти сны, которые, возможно, ей снились. Взяв себя в руки (и заставив себя забыть о школе и о том, какое именно платье надеть), Дженна садится на краю кровати, сжимает пальцы в кулаки, зажмуривает глаза и пытается вспомнить.
Через несколько секунд её веки резко распахиваются, и она хватает дневник вместе с чудесной новой ручкой с тумбочки. Быстро перелистывает начальные страницы (включая ту, где она написала своё имя, — аккуратный почерк окружён изображениями небесных танцующих фигур, которых она про себя называет ангелами) и добирается до первой чистой страницы дневника. Вверху написано дата , за которым следует тонкая линия. Она вписывает дату, а чуть ниже записывает то, что помнит из своего сна.
Я стою на берегу моря и наблюдаю, как с огромного серого океана накатывают гигантские волны. Слышу какой-то звук и оборачиваюсь — вижу высокую скалистую обрывистую гору. У её подножия — вход в большую пещеру. Я подхожу ближе к пещере и останавливаюсь, когда вижу, что издаёт этот звук.
Медведь.
Он огромный и чёрный как ночь. К тому же очень толстый — будто только что съел целую семью туристов. Я смотрю, как он медленно заходит в пещеру, и знаю: он идёт туда спать.
Дженна на секунду задумывается, подбирая нужное слово.
Впасть в спячку. Как на зиму.
Я продолжаю смотреть, пока он не исчезает внутри. Я уже собираюсь пойти следом, когда сзади слышу крик. Я быстро оборачиваюсь, испуганная, но не вижу ничего, кроме грохочущих волн океана.
Теперь мне кажется, что это, наверное, была птица. Вроде чайки.
Тут я замечаю, что мои ноги чешутся. Смотрю вниз и вижу — они сплошь покрыты крошечными паучками. Тысячи! Мокрый грязный песок движется — их так много. Как будто я наступила на их яйца и они вылупились прямо подо мной. Я вижу руку, вылезающую из песка, пальцы которой когтями пробираются сквозь пауков.
Я начинаю кричать.
И тут просыпаюсь.
Звучит странно, но, вспоминая всё снова, я думаю: а вдруг тот крик, что я услышала, был моим. Сны такие, правда?
Дженна прекращает писать, торжественно надевает колпачок обратно на ручку. Берёт на заметку — поискать «медведь» и «пауки» после школы. Сон ей неприятен, и ей интересно, что всё это значит.
Она закрывает дневник, кладёт его на незастеленную постель и чуть ли не бежит в ванную принять горячий душ.
Пока она приводит себя в порядок, решает надеть жёлтое платье.
Мать с крыльца провожает взглядом Дженну, идущую к углу. Это был первый учебный год, когда Дженне разрешили ходить к автобусу одной. Ступенька на лестнице самостоятельности, доставшаяся за прожитый год, — в совокупности с тем, что остановка находилась в квартале от их дверей, и с тем, что там всегда ждало несколько соседских детей, включая Эстер, которая уставилась на неё как дурочка, едва увидела Дженну в новом платье.
— Хороша, детка! — громко говорит Эстер — достаточно громко, чтобы пара других полусонных ребят ненадолго оторвалась от телефонов.
Дженна смеётся, потом вздрагивает. Ей не хотелось накидывать пальто поверх платья, а день разогреется ещё очень нескоро, но в семь утра ещё прохладно, даже для начала осени.
— Спасибо, — говорит она. — И ещё раз спасибо за шкатулку. Я её обожаю.
Эстер кивает и подхватывает Дженну под руку, когда подъезжает автобус, — тут же вместе с резким запахом выхлопных газов и пронзительным гулом болтающих детей, уже сидящих внутри. — Я знала, что понравится. Всяко лучше, чем дурацкая книжка, — говорит она, пока девочки забираются в автобус и пробираются узким проходом к своему привычному месту.