Но прошла неделя и новое убийство всполошило деревню. На этот раз жертвой стал новорожденный младенец, чья шея была вскрыта прямо в люльке. И опять злоумышленник не был найден. В конец испуганные люди с наступлением сумерек запирались в домах, и до рассвета не покидали их.
Но не все были в неведении. Граф Мионарте знал, кто за всем этим стоит. Он видел, как Николас покидал дом в ночи нападений, и как под утро возвращался в окровавленной одежде. Естественно, старый граф ни с кем не делился этими догадками. Но когда по прошествии еще одной недели в деревне был растерзан священник, он сдался, и написал мне телеграмму с просьбой немедленно приехать в поместье.
Надо здесь сказать, что в это время я изучал психиатрию и работал врачом при доме умалишенных. И когда граф в своей телеграмме намекнул, что его приглашение связанно с моей работой, я не смог ему отказать. Рассказ о поведении Николаса привел меня в шок. Я с детства знал молодого графа, и мысль о том, что он превратился в кровожадное чудовище не укладывалась у меня в голове. В общении со мной Николас казался таким же, как и прежде, и признаюсь, я начал подозревать уже старого графа в слабоумии. Но в назначенный срок, граф ночью пригласил меня к себе, и мы увидели из окна, как Николас мчится в сторону деревни.
Не теряя и минуты, я ворвался в его комнату и стал искать источник, откуда мой друг черпал столь ужасающие идеи. Мне пришлось перерыть всю комнату, прежде чем я обнаружил свиток и содержащийся в нем список жертв, записанных рукой Николаса. Их было семь: дева, младенец, священник, старик, отец, возлюбленная и еще один, вместо имени которого стоял знак вопроса. Я успел выйти из комнаты Николаса буквально за пару минут до его возвращения. Утром мы узнали, что в деревне был убит старый рыбак. И вот с этого момента начался кошмар.
У меня из головы все не шли последние пункты. Я опасался за графа и Валенту. В отношении Виктории я был абсолютно спокоен - от моих глаз не укрылось различие в отношениях Николаса к Виктории и Валенте. И это, надо признать, меня пугало. Я был уверен, что смогу уберечь графа от ужасной участи. Чего не мог сказать в отношении мисс Дешенваль. Я боялся за нее. Валента была потрясающим, добрым, странным и немного взбалмошным ребенком, несмотря на свой возраст. В нее невозможно было не влюбиться, и я содрогался от мысли, что ей грозит опасность. Мы проводили с ней много времени и наступил тот момент, когда я решился открыть ей правду.
Надо сказать, что Валента приняла эту недобрую весть стоически. Я не увидел в ней ни намека на страх. И эта ее отвага покорила меня.
- Неужели вам совсем не страшно? - Помнится тогда спросил я.
- Страшно. - Ответила она, страшно побледнев. - Николас безумен, но разве кто-нибудь сможет его остановить? Захочет? Нет, мой дорогой Питер. Ни его отец, ни вы не сможете, отринув добрые чувства, стать для него преградой. А мне некуда бежать. У меня нет семьи.
- Валента, прошу вас, не надо. Мы что-нибудь придумаем.
- Что, лорд Лупус? Судьба моя уже предопределена.
- Валента, выходите за меня замуж, - выпалил я, поддавшись порыву. - Я знаю, что сейчас это звучит нелепо, но только так я смогу защитить вас. Мы уедем в столицу. Вместе. Николас твердо придерживается указаний в свитке, он должен испить из своей жертвы не позже, чем через неделю, и трудно сказать что будет, когда это не удастся. Быть может, все эти ужасы закончатся. Он будет спасен, станет прежним. А мы с вами останемся в живых.
- Лорд Лупус, прошу вас, не стоит, - взволновано прошептала она, глядя на меня блестящим взглядом. - Я не хочу портить вам жизнь. Зачем вам это? Вы сами уедите в столицу, спустя какое-то время женитесь на той, кого любите, и будете жить счастливо. Не стоит из одного лишь благородства портить всю свою жизнь, связывая ее узами навязанного брака. Поверьте, я не затаю на вас обиду, если вы немедленно уедете отсюда.
- Милая Валента, неужто я настолько неприятен вам, что браку со мной вы предпочтете смерть?
- Лорд, вы так жестоки. - Она закрыла лицо руками. - Вы заставляете меня делать выбор между жизнью и бесчестьем.
- Простите, но что вы называете бесчестьем? - Спросил я недоумевая.
- Сломать жизнь человеку, который так добр ко мне.