Услышав эти слова, я с облегчением рассмеялся. Ведь я думал, что она отвергает меня по иным резоном. А, сколь бы неожиданным не было бы мое предложение, я всерьез подумывал о том, чтобы сделать его при более подходящем случае.
- Валента, вы окажете мне честь, если станете моей женой. Вы действительно дороги мне. И даже если бы не обстоятельства, я непременно сделал бы вам предложение. Прошу вас станьте моей супругой.
- Вы, это серьезно? - Она смутилась. - То есть, я хотела сказать, что да. Разумеется, я хочу стать вашей женой.
Ее ответ и его пылкость развеяли все мои опасения. Я был безумно счастлив, и с трудом сдерживал свое ликование.
- Завтра после полудня ждите меня на этом самом месте. Мы уедем завтра же. И прошу, не говорите родным. От них Николас непременно все узнает. Уже послезавтра вечером нас обвенчают в столице. А теперь, дорогая моя, прошу меня простить, мне еще необходимо позаботиться о графе, и это не терпит отлагательств.
Мы сердечно простились, и я направился в поместье Мионарте. До полночи было еще далеко, и я, утомленный очередным беспокойным днем, решил поспать. Но сон мой был недолог. Его нарушил вскрик, раздавшийся из соседней комнаты, где обитал граф.
Когда я вбежал туда, старый Мионарте был уже мертв. Слуги ничего не слышали, и я запретил им заходить внутрь, ссылаясь на просьбу графа не тревожить его до утра.
Дальше я отправился в комнату Николаса, чтобы найти ответ на вопрос, что заставало его напасть на графа раньше полуночи. Ответ содержался в все том же свитке. Написанные чужим, должно быть почерком Мастера, на обороте, записи говорили о том, что последние три жертвы должны быть убиты между закатом иполуночью. Лишь после этого Николас станет вампиром, вечным «немертвым».
Отчаяние затопило меня. Если бы я в предыдущий раз внимательнее все осмотрел, то граф был бы еще жив. Мои мысли нарушил слуга, принесший записку Николасу от Виктории. Как только он вышел, я тут же раскрыл послание.
Из него следовало, что Виктория решила, будто Николас влюблен в ее кузину, Валенту и теперь она намеревалась расторгнуть помолвку. В конце письма была приписка о том, что Валента уже изгнана из поместья Дешенвалей.
Мысль о том, что скорее всего Валента сейчас направляется прямо сюда, напугала меня буквально до потери пульса. Я отправил ей записку с просьбой во что бы ни стало не покидать поместье, но было ясно что, ее уже не успеют доставить.
Я бросился в лес. Я бежал как мог, звал ее по имени, но она все никак не отзывалась. Я добежал до поместья Дешенвалей, но там мне ответили, что мисс Валента уже ушла. Тогда я бросился обратно в чащу. Я прочесывал лес, но никак не мог найти ее. А потом я вышел на небольшую поляну, освещенную лунным светом и увидел ее. - Лицо Питера исказилось болью. – Валента, моя милая Валента, лежала на мху. Ее волосы расплескались по земле, кожа на фоне красного плаща, из-за которого ей так завидовала Виктория, была белоснежной. Она казалась прекрасной, и лишь ужасный порез на тонкой шее портил все. Он означал только одно - Валента Дешенваль была мертва. Я бросился к ней, но понял, что это бесполезно. Она уже холодела. Николаса не было, но я знал, что он поблизости - я слышал его шаги, но у меня не было сил покинуть ее тело. Я не знаю, сколько прошло время, прежде чем он наконец-то вышел из темноты.
- Неправда она хороша? Она стала лишь прекраснее. Когда я обрету всю силу, то оживлю ее. Мы станем с ней вечными спутниками.
- Как ты мог? Неужели глупая вера в древней свиток стоит стольких жизней?
Я все никак не мог отвести глаза от Валенты и не видел, как Николас отреагировал на мои слова.
- Древние говорили «в вине - истина, в крови – жизнь». Отчего бы не жить вечно? Даже эти деревья имеют больший век, нежели мы.
Я не увидел, как он достал нож, как подошел ко мне. Лишь быстротечная боль и темнота. Умирая, я увидел, как он склонился над Валентой, пытаясь ее воскресить.
Между нами повисло молчание. Я не знала, что сказать. Меня охватили разом множество противоречивых чувств. Я сочувствовала Питеру, и вместе с тем все еще продолжала сомневаться в том, что его история реальна. Наконец, когда молчать становилось уже неприлично, я спросила.
- Но почему ты стал призраком?
- Не знаю. Я склоняюсь к мысли, что до тех пор, пока жив Николас, в котором течет наша кровь, живы и мы.
- Поэтому ты бродишь вечерами по лесу? - Догадалась я. - Ищешь Валенту?
- Не хочу говорить об этом. - Нахмурился он.
- А что было дальше? - Решила я сменить тему.
- А затем все было так, как я и рассказывал. Я явился Виктории и рассказал о том, что знаю. Что бы она не предприняла, она была обречена. Разрыв помолвки или же брак неизменно привели бы ее к смерти, а то и вовсе судьбе немертвого. Пользуясь своим нынешним положением, я провел немало времени, отыскивая последний приют Мастера, а позже роясь в его бумагах. Оттуда я узнал, что остановить бесчинства можно, используя последнее человеческое волеизъявление немертвого. Мы с Викторией не смогли найти ответ, что именно кроется за этими строками. Должно ли быть обещание исполнено или, напротив, нарушено. Как бы то ни было, все зиждилось на браке.