Пришла пора мне возвращаться домой. Я скоро зашагал в сторону дома, но вдруг остановился, поражённый. Тут, собственно мы и приступаем к тому, ради чего всё это начали. Я увидел, как с холма, крутого, как верблюжий горб сползает фигура. Она шагала медленно и степенно, точно совершала крестный ход, прибавляя духовно с каждым шагом. Фигура таяла в сумерках, словно тьма расщепляла её в своём насыщенном растворе. Про неё я ясно понял тогда только одно – это определённо была женщина и довольно ранних лет. Это прослеживалось в её словно плывущей походке, сплетении рук и потоке волос. В ней, казалось, не было ни капли волнения, а напротив только лишь какая – то обречённость. Так обычно действуют люди, решившие исполнить что – то предназначенное им, по исполнении чего им должно всё простится. Куда брела эта сумасшедшая, вряд ли она вышла прогуляться в такой окаянный мороз в одной исподней рубахе в накинутом на плечи худом зипунишке. Она словно зачарованная, словно презрела страх, боясь только одного – не исполнить то, что раз и навсегда решила. У самой кромки льда она остановилась, что – то похоже на миг поколебало её волю, она оглянулась, словно кто – то окликнул её. Зипун, как кошка сполз на землю. Небо быстро темнело, словно намокало, словно наливалось чем – то зловещим. Она сделала шаг, ещё и ещё, лёд благосклонно пропустил её. Потом я буду думать, что так ведь и все мы, приходя в эту жизнь вступаем на тонкий лёд, но немногим хватает смелости перейти по нему на берег чистый и прекрасный, на берег надежды, не осквернив при этом свое сердце страхом и сомнением. Но сейчас я боялся любой малейшей неосторожностью спугнуть её. Именно спугнуть! Мне казалось, что так я нарушу какой – то ритуал, я не должен вмешиваться, я должен дать ему свершиться. Я боялся только поверить своим глазам, людям свойственно в минуты таких невероятных потрясений не верить подлинно своему восприятию. Но случай не заставил меня долго ждать, всё наконец трагически разрешилось. Лёд коварно заскрежетал зубами и несчастная исчезла, словно растворилась в ночной темноте. Поразительно, как легко жизнь покидает эту планету. Посыпал снег, словно по клавишам ударил сам великий гений Моцарта. Над миром окончательно воцарилась ночь, точно и он утонул в чёрной и холодной воде. И тут в сознании, словно одёрнув меня встал вопрос – что она наделала!? Совершила страшный грех против жизни, веры и любви или избавила себя навсегда от пустоты слов, тяжести обид и зловещей необходимости, нависающей над нами, оправдывающей всё, кроме собственно права человека на сиюминутное счастье?
Я пришёл наконец домой. Земля тихо дремала, одетая во вдовий наряд. Деревья стучались в окна, словно заблудившиеся странники просились переночевать в тепле и уюте. Им, вероятно, снилась весна и цветущая от радости земля. Ночью я снова вернулся на то озеро, я стоял на ледяной крышке, а подо мной проплывала та самая загадочная утопленница. Заметив меня она прислонилась синими ладонями ко льду и произнесла вместо слов пару пузырей с воздухом. Звук был похож на полоскание в горле. Я попытался разобрать, но не понял ни слова, тогда я прислонился ухом ко льду, словно к телефонной трубке, но на другом её конце я слышал только шипение воздуха. В этот самый момент лёд лопнул, меня обожгло, как в ванне с иголками, и я проснулся. Утром на улице разгорелся мороз, вся земля полиняла, сменив серое, промокшее пальто на белое искристое платье. Сердце было полно боли и надежды. Вскоре мне пришлось уехать, далеко и навсегда. С тех пор память, словно зимняя река затянулась льдом, но под ним, в самой тёмной глубине живут призраки, которые хранят все наши тайны.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов