"Нет," сказал он.
Она провела пальцами по его лицу, по его губам. Ее прикосновение было настойчивым, но не нежным. "Я вам не верю. "
В другое время своей жизни, Кирк знал, его сердце, и его разум не стали бы решать это уравнение. Под этими звездами он и эта женщина исчерпали бы свою страсть без сожаления, ради прошлого или ради будущего, ликуя в вечном даре чистого опыта.
В другое время его жизни.
Но не на сей раз.
Он поймал ее руку и отстранился. "Поверьте мне, " сказал он.
Между ними ничего не случится. Он не позволит.
"Вы действительно любите ее, " сказал Джэнвей.
Слово "любовь" казалось таким незначительным для того, что он чувствовал, но даже книга полная слов не могла выразить то, что он обрел рядом Тейлани, и что все еще оставалось обрести им вместе. "Да, люблю, " ответил Кирк.
Джэнвей отстранилась. Теперь он ее больше не интересовал, и она вновь принялась изучать окружение.
"Помогите мне вернуть ее, " попросил Кирк.
Джэнвей не стала играть в эту игру. "Помогите мне вернуть интенданта и T'Вэл туда, откуда мы прибыли, и с информацией, в которой мы нуждаемся. " Прямота была именно тем стилем переговоров, которым всегда восхищался Кирк.
Кирк протянул ей свою руку, готовый принять ее вызов и скрепить сделку.
Но Джэнвей колебалась. "А что насчет Звездного Флота? "
Прямолинейными архаичными терминами Кирк описал то, что он думал о Звездном Флоте, чем рассмешил Джэнвей и самого себя.
"Услышать такие слова от капитана звездолета, " упрекнула его она. "Что случилось с дипломатией? "
"Дипломатия рождена терпением, " сказал Кирк. "А в моей жизни сейчас нет места для терпения. "
Наверху искусственные звезды искусственного мира сияли в захватывающем дух зрелище.
Под ними стояли Кирк и Джэнвей.
Они обменялись рукопожатием.
Не как мужчина и женщина, а как солдаты, союзники.
И теперь, когда их собственный союз был скреплен, могла начаться война во имя выживания каждого из их миров.
ПЯТНАДЦАТЬ
Скоро я буду дома, сказал он ей.
Тейлани тихо повторила эти слова, шепотом, продолжая тереть ногтем большого пальца кожаные ремни, стягивающие ее скрещенные запястья.
Скоро я буду дома.
Это сказал ей Джеймс. Она закрыла глаза, стараясь не видеть зловеще запятнанные, задрапированные изодранной тканью стены своей, четыре метра в диаметре, шарообразной камеры, и снова увидела Джеймса, улыбающегося ей с экрана коммуникатора.
Его поездка на Землю проходит хорошо, сказал ей он. Спок приехал чтобы встретиться с ним. Он собирался помочь старому другу, а затем…
Скоро домой.
В то время, дни, недели назад, она не была уверена в том, что это возможно. Поэтому Тейлани очень обрадовалась, получив от Джеймса это сообщение. В нем была легкость, знакомые искорки в его улыбке, энергичность и целеустремленность в его настроении.
И она видела, что он принял решение.
Он вернется на Чал.
К ней.
Медленно плавая в нулевой гравитации со связанными руками и ногами в центре своей камеры, Тейлани снова пожалела, что она не была на центральной коммуникационной станции Города, когда пришло то сообщение, и не смогла поговорить с Джеймсом лично. Но то, что она увидела и что он сказал ей в том послании разрушило все ее опасения.
Потому что когда Джеймс покинул Чал, Тейлани действительно не знала, вернется ли он. Все, что она знала, было то, что он будет следовать за своим сердцем, и что никто не сможет повлиять на его решение.
Звезды вели Джеймса Кирка вперед. И они каждое мгновение сохраняли его путь неизменным.
Потом Тейлани услышала отдаленный скрип открывающейся двери и быстро открыла глаза, заканчивая путешествие в воспоминания.
Всякий раз, когда она слышала этот звук за последние несколько дней, начиная с того момента когда ее похитители поместили ее в это место, это означало, что скоро кто-то придет.
Но было слишком ранно для ежедневного пайка. А это означало только одно: что-то изменилось. Должно было произошло что-то новое.
Тейлани выпрямила ноги и взмахнула руками над головой, продолжая яростно перетирать ногтем ремни. Изменение положения остановило медленное вращение, и она опустилась, потому что угловой импульс был сохранен.
Она поняла, что через несколько секунд ее руки окажутся напротив изогнутой стены камеры, и она сможет зацепиться за ленты разорванной ткани, которые колебались словно ветви морских водорослей.
Она понятия не имела, для чего эта камера была предназначена первоначально, но судя по измочаленным стенам и темным пятнам высохшей жидкости, предыдущий обитатель наслаждался своим заключением здесь не больше чем она.
В воздухе раздавался ритмичный стук – звук какого-то механизма или устройства, которое она все еще не идентифицировала – и, как это было прежде, шесть круглых маленьких панелей, встроенных на равном расстоянии друг от друга в стены ее камеры засветились. И звук и светящиеся огни были связаны, и их присутствие подразумевало, что люк в ее камеру откроется через несколько секунд.