— Ты поняла меня, Ро? Отвечай! — новый удар пришелся поперек поясницы, наискось задев плечо, и новая обжигающая волна боли прошлась по всем нервам. Сознание затопило алое марево, среди которого Ро было слышно только собственное сердцебиение и всхлипы Унны.
Голова Ро метнулась назад и снова упала на грудь, словно у тряпичной куклы, по телу прошла крупная дрожь отдачи после удара, и девушка застонала от боли, на несколько секунд просто повиснув на цепях. Со стороны могло показаться, что Ро потеряла сознание, но не прекращающая дрожь выдавала, что Сате каким-то непостижимым образом держится. Сама девушка ощутила привкус металла во рту — она не заметила, что прокусила губы. Кровь потекла по спине сильнее, и Ро вдохнула запах тяжелый металлический запах, ощущая, как тягучие ручейки ползут на бедра, а одна темно-красная дорожка стекает на грудь с плеча.
— Отвечай! Ну же! — ей показалось, в голосе Призрака она ощутила тревогу, словно это чудовище, сейчас мучившее ее, испытывает какие-то чувства, как будто это было возможно.
«…ты… не виновата…» — очень тихо, но по-прежнему отчетливо донеслось до Унны, и дрожащее тело Ро вновь напряглось. Пальцы сжали звенья цепи, заставляя ту дрожать вместе с девушкой, а ее голова очень медленно снова поднялась. Лоб Сате покрылся испариной, дыхание было болезненно частым и вырывалось через раскрытые губы, обжигая легкие и не давая при этом вдохнуть до конца… Но Ро молчала, хотя по ее щекам скользнули слезы.
— Господин!
— Вон отсюда! — рявкнул впервые в голос Призрак так, что Унна вжалась в пол, но, понимая, что от ее действий может зависеть сейчас очень многое, поспешно вскочила и бросилась бежать, не оглядываясь. Еще один удар оплел тело Ро, оставляя рассечение на бедре. В этот раз Ро вскрикнула, ее пальцы скользнули по звеньям цепи, чтобы через несколько секунд снова ухватиться за них, хотя теперь уже слабо. Казалось, девушка держится на чистом упрямстве, и это было глупо…
Она снова встретилась взглядом с Призраком, который обошел ее и теперь смотрел на нее широко распахнутыми глазами. От его спокойствия не осталось и следа. Но это была не злость, это было нечто иное, чего она не могла понять.
— Чего ты добиваешься своей жертвой, Ро? Неужели ты хочешь умереть? Вот так? — он смотрел, как из уголков ее глаз скользят соленые потоки. — Почему?
Сате не слышала и не видела, а лишь чувствовала движения Призрака. Мужчина видел, с каким трудом она снова поднимает голову, как мышцы попросту отказываются слушаться, каких сил стоит Роксолане посмотреть вверх, на него. Но она сделала это — подняла взгляд и удержала его.
— Унна… не виновата… — еле слышно прошептали прокушенные и дрожащие губы Ро, и, видимо, девушка хотела еще что-то произнести, но сил не хватило. Совсем черные от испытываемой боли глаза продолжали смотреть на Призрака, но едва видели его за пеленой слез.
— Ты… — услышала она удивленный вдох, а затем глухое рычание, словно хрип раненного зверя, который, умирая, все равно остается опасным. Ро услышала, как снова засвистел в воздухе хлыст, и теперь ей не дали передышки между несколькими мощными ударами, располосовавшими ее тело, превращая его в сплошную открытую рану.
Призрак услышал лишь один ее крик, вырвавшийся при первом из града ударов, а затем Ро больше не издала ни звука, попросту не в силах и не успевая хоть немного глотнуть воздуха. Невыносимая, сильнейшая боль затопила все тело и сознание девушки, лишив возможности думать или чувствовать. Пальцы больше не цеплялись за путы, отказавшись слушаться, сил поднять голову больше не осталось. Ро потеряла связь с реальностью и уже не могла даже плакать — она лишь могла мечтать о забытьи, в темноту которого было благословением провалиться… и на самой грани сквозь оглушенное сознание девушки донесся глухой звук — хлыст упал на пол. Сате не шелохнулась — не могла. Она просто повисла на цепях, и, казалось, лишилась не сознания, а жизни. Но из ран по темной коже текла живая кровь — при каждом микроскопическом, совершенно незаметном и неслышном вдохе Ро, чье сердце почти перестало биться. Пожалуй, еще бы два удара, и она бы больше никогда не открыла глаз.
Сознание возвращалось к ней урывками, и она могла даже не осознавать этого, но вот слух уловил, как щелкнули крепления наручников. Она должна была упасть, но почему-то не падала. Вместо этого Сате всем телом вдруг прижалась к чему-то теплому, мягкому, ощущая приятный аромат лимона и японско кедра.
Боли не было, только странная легкость, а еще стук сердца совсем рядом, но не собственный, а чужой. Частый. Ро ощутила, что ее мягко поднимают, и ее голова ложится на чье-то широкое плечо, так что ее щеки касается шелк волос. Она слышала голос, зовущий ее по имени, ласково, тихо. Она просто лежала у кого-то на руках, и ей было легко, она дышала, и щеки касался прохладный шелк. Тело, казалось, перестало чувтвовать боль, настолько запредельной она была, но вот эти легкие касания заставляли нервные окончания буквально кричать, посылая импульсы в сознание.