Глава 6, ч. 2.
Они расписались. Как и обещал Генка, у Тонечки была настоящая свадьба: белое платье, фата, туфельки, ресторан. Ночевали молодые в отдельной комнате семейного общежития, которую им выделил завод. Тонин отпуск оказался медовым месяцем, за который она узнала, что такое спать вместе с мужем, как оно всё бывает и чем заканчивается. Не сказать, что семейная жизнь понравилась Тоне, но она себя уговаривала, что так у всех, надо терпеть и улыбаться мужу, что привыкнет и, как говорится в той поговорке, «стерпится – слюбится».
Месяца через два смейная пара Поддубняк перебралась в небольшой провинциальный город, куда Генку переманил с собой главбух. Того направили на повышение, на должность директора закрытого обороного завода, и он не стал терять проверенного водителя, и даже выбил для Генки отдельную однокомнатную квартиру в новой пятиэтажке.
И всё бы ничего, но случилось Тонечке забеременеть. Генку как подменили: он стал нервный, злой, кричал на Тоню, швырялся табуретками, бывало, что и руку поднимал, требуя сделать аборт.
- Геночка, ну ты что, как же так, разве можно? Ведь живое дитя! Да и поздно уже аборт делать, пинаться начал, - слезно уговаривала его Тоня, - я всё сама, мы тебе мешать не будем, Геночка.
- Да не хочу я никого, понимаешь ты, дура необразованная? Я тебя замуж брал, чтоб ты красивая рядом со мной была. А сейчас посмотри на себя, в кого ты превратилась? Нос распух, в талии раздалась, ни в одно платье не лезешь! Что ни утро, так с блевотни твоей начинается! А мне оно надо? Иди, ищи бабку какую, что ли, пусть вытравит это из тебя. Тонька, тебя ж на кран пускать не будут, где ты ещё так зарабатывать станешь?
- Ах вон оно что! – взвилась вдруг Тонечка, - значит, красоту мою мять ты горазд. И деньги складывать тоже тебе нравится! А как ребенка заделал так и не нужна стала? Ну так вот что я тебе скажу, милый мой муженек, - женщина схвватила чугунную сковороду с жарившейся на ней рыбиной и замахнулась на остолбеневшего мужа. Бедная рыба не ожидала такого подвоха, и вместе с раскаленным маслом срочно ретировалась на пол.Тонечка сама от себя не ожидала такой смелости, что уж говорить про Генку, который враз как-то сник и вжал голову в плечи, - с крана я уйду, найду себе на заводе работу полегче, ребенка я рожу! А ты только посмей ещё раз на меня голос повысить, руку поднять, я найду управу на тебя и на твоего директора! Или ты думаешь, что раз необразованная, так совсем глупая? Я пойду сам знаешь куда и расскажу сам знаешь кому обо всех ваших командировках. Ты меня знаешь! Так что вот так, давай-ка договоримся: я прикрою глаза на твои похождения и делишки с директором, а ты делаешь мне счастливую семью, покупаешь все для малыша и приносишь домой все деньги. Понял?
И Генка понял. Он быстренько просчитал, чем может обернуться его неповиновение изменившейся вдруг жене, и решил, что комфортней для всех будет лучше делать так, как она сказала. Это и стало девизом всех последующих лет их брака.
Родилась дочь, Настена. Генка и не подозревал, какие чувства может вызвать в нем эта кроха. Он, который и слышать не хотел о ребенке, надышаться не мог на девочку. Каждую минутку он спешил проводить с ней, торопился с работы, успевая забежать в магазин, купить какую-нибудь безделушку, вроде новой ленточки, или вкусняшку, вроде ванильной баранки, которую так любила Настена. Он вставал раньше Тони, чтобы успеть погладить выстиранные накануне детские вещички, собирал дочку в ясли, бережно относил её сонную на руках, и ехал на работу.
Тоня и рада была такому отношению мужа к дочери, да только скоро это стало её раздражать. К ней самой муж остыл. Конечно, со стороны их семейная жизнь могла казаться идилией. Они все вместе ходили в парк, к друзьям, ездили на дачу. Генка был вежлив, заботлив, да только не так, как с дочкой. И в постели редко у них бывало то, что принято считать супружеской жизнью. Свой долг Генка исполнял, но уже как-то по привычке больше, без огонька, как говорится. И Тонечка снова и снова себя заставляла верить, что так у всех, и надо просто терпеть.
Настёна льнула к матери, ей хотелось женской, материнской ласки. В детском саду она часто завидовала девчонкам, которых мама обнимала, целовала, шептала на ухо слова утешения, и ждала от своей матери того же. Но Тоня просто заботилась о дочери, как о грядке с капустой, которую надо вовремя полить, удобрить, собрать вредителей. Зато одежда у Насти всегда была самая лучшая, и ушки ей прокололи самой первой в группе, и повесили маленькие золотые сережки, которые стали предметом зависти не только девочек, но и воспитателей в саду. Конечно, ведь на Тониной грядке капуста должна быть самой красивой, чтоб соседи не шептались за спиной. Но не смотря ни на что Настена продолжала безоговорочно любить мать, любоваться ею, и ловить редкие моменты материнской ласки.