Маша пошла за ней, решив не спускать с неё глаз. Осознание ситуации накатывало на Марию, но она просто отказывалась верить в происходящее. А блондинка тем временем сняла фартук, оставшись перед Машей абсолютно голой, и при этом совершенно не стесняясь, начала одеваться. Бельё она достала из комода, оттуда же вытащила тонкие чулки на кружевной резинке, медленно надела и покрутилась перед зеркалом. Маша отстраненно наблюдала за ней, ожидая приезда полиции.
- А ты смотри, смотри! Видишь, кого он выбрал? Меня, а не тебя. Это ты только одна думаешь, что он тебя любит, и ждет, когда ты на него повесишь своего ублюдка. Чтобы ты знала, мы вместе уже два с половиной года, и Ромочка мне сделал предложение. И колечко подарил. Не веришь? На, смотри! – и женщина сунула под нос Маше руку с кольцом. Оно было золотое, с изумрудом посередине и небольшими бриллиантами вокруг него. «А мне он никогда не дарил ничего подобного», горько подумалось Маше, отчего предательски защипало глаза.
- Ты думаешь, я поверю? Роман не такой. Он любит нас с Катюшкой, и ребенка этого ждет, ведь у нас будет сын, он очень его хотел, - начала зачем-то оправдываться Маша.
- Слушай, как там тебя, Маша? Так вот, Маша, всё это время Ромочка ждал повышения и майорские погоны, которые ему обещал твой папаша, если родится пацан. А теперь всё, больше он от вашей семейки зависеть не будет, и как только родишь, он подаст на развод и сделает генетический тест, чтобы всем доказать, что ты залетела не понятно от кого, лишь бы его удержать. Да всё это время Ромочка мне жаловался, что ему противно ложиться с тобой в постель, что ты ведешь себя как бревно, и ему приходилось тебя трахать, чтобы ты ничего не заподозрила раньше времени. Поняла меня, Маша-простокваша?
За разговором обе не заметили, как в комнату вошел Роман. Он кинулся к Маше, пытаясь обнять, встал перед ней на колени и быстро заговорил:
- Котёнок, не слушай её, это знакомая, коллеги попросили приютить на несколько дней, она сейчас уйдет!
- Ромочка, любимый, не надо унижаться, я всё уже рассказала, нам скрывать нечего, - вкрадчиво произнесла незнакомка, явно наслаждаясь ситуацией.
Роман дернулся от Маши, вскочил с коленей и звонко влепил пощечину своей любовнице:
- Ну ты и змея! Кто тебя просил болтать? Ты вообще почему ещё здесь? Я же сказал тебе ждать дома, и к моим не соваться!
- А я и не совалась, она сама приперлась! Беременные все такие тупые!
- Замолчи! У нас был уговор – не трогать Машу, пока она не родит, я бы тогда сам всё по-тихому устроил. Нет, не терпелось тебе! Давай, собирай свои вещи и вали отсюда. Я позвоню, когда надо будет!
Роман швырнул на кровать платье и полушубок дамочке, и добавил нескольлко купюр:
-Вызови такси, я тебя не повезу.
Маша наблюдала за этой гадкой сценой как-будто со стороны. В голове было пусто и спокойно. Она тихо и внятно признесла:
- Нет, Рома, сейчас ты соберешь свои вещи и вместе со своей швалью уберешься из моего дома. Я поеду к твоим за Катюшей и вещами, и чтоб к моему возвращению тут не было ни вас, ни ваших вещей.
- Маш, Маш, ну, подожди, не руби сгоряча! Я отвезу её, приеду и мы поговорим, я всё объясню! – Роман снова попытался обнять жену, но она вырвалась из его липких, как ей показалось, рук, и вышла из квартиры.
Дома у свекрови Маша молча, ничего не объясняя, собрала Катюшу, сгребла пакеты с вещами, и вышла из дома. Свекровь не одеваясь выскочила за ней:
- Ну куда вы на ночь глядя? Маша, да что хоть случилось? Почему ты одна приехала? Где Рома, он вас дома ждет?
- Мам, даже говорить не буду, не сейчас. Если захочет, он сам вам всё объяснит.
Маша пристегнула Катюшу ремнём безопасности, села в машину и поехала. Возвратиться в свой дом она не могла, по крайней мере не сейчас, и привезти дочь туда, где её отец развлекался с чужой бабой, было выше Машиных сил. И домой к отцу, который после смерти мамы жил с другой женщиной, тоже не хотелось. Она решила поехать к бабушке, зная, что это единственный человек на всём белом свете, который её любит без всяких оговорок, и который не станет терзать её распросами и упреками.
Всю дорогу Маша прокручивала в голове случившееся. Ей было настолько больно, что даже не было слёз. Она не знала, могла бы простить Роману любовницу, или нет, но не это разрывало её сердце. Как раскаленным прутом жгли Машу слова той женщины о том, что Роман считал беременность жены не от него, и обсуждал это с чужой женщиной! Как он вообще мог такое думать? И неужели это правда, что он жил с ней только из-за связей и положения её отца? Нет, поверить в такое просто невозможно! Не может её любимый муж быть таким коваврным злодеем, просто не может! Разве можно так умело притворяться столько лет ради погон и должности? Нет, нет!