Очнулся Дмитрий в госпитале через несколько дней. Когда врачи разрешили его парням посещение раненого командира, они зашли к нему с непокрытыми головами, отводя глаза. Дима понял их без слов. Молча кивнул в знак понимания, и спросил только одно:
- Нашли?
- Прости командир, не осталось ничего. После взрыва начался пожар, мы не успели… Прости.
Как ему удалось сохранить рассудок, Дима не знал. Ему хотелось реветь, как раненому зверю, хотелось рвать и крушить, да только это не вернуло бы ему его девчонок.
Он жил с этой болью несколько лет. И смог с нею смириться. Постепено она отпускала, заглушалась, оставалась лишь память.
Очнувшись от нахлынувших вдруг воспоминаний, Дмитрий снова насторожился. Никаких посторонних звуков он не услышал, однако что-то же его вытолкнуло из сна! И тут он даже не понял, а больше ощутил: да, этот запах свежеиспеченных булочек с корицей, вот что ему смутило! Но откуда он? Не мог Дмитрий принести это запах с собой из того кафе, где вчера обедал, да даже если бы и принес, тот уже наверняка развеялся бы. Неужели в этом доме вентиляция работает неправильно, и запахи из соседних квартир разносятся по всему подъезду? «Так-так, что там говорил риэлтор по поводу запахов», вспомнилось Диме. Сергей перед расставанием у него в конторе заговорил о сверхестественном чем-то, что вроде как в квартире, которая стояла нежилой два года, витали ароматы только что приготовленной пищи, выпечки. Да ну, бред, решил Дмитрий, и раз уж он проснулся, то пора размяться, пробежать пару километров по новым окрестностям, и приготовить себе завтрак.
Его квартира располагалась в двух уровнях. Первый этаж встречал просторной прихожей, в которой можно было просто жить. Из прихожей вели несколько дверей, одна из которых была всегда открыта, и через неё можно было попасть в огромную кухню, оборудованную необходимой мебелью и бытовой техникой. «Интересно, почему даже технику продавцы оставили?», подумал Дмитрий. Тут же рядом была ещё одна дверь, за которой находился отдельный туалет, потому ещё гостиная с искусственным камином, диванной группой и креслами, даже имелся плазменный телевизор.
Тут же, в прихожей, в спрятанной от посторонних глаз нише, находилась гардеробная таких размеров, каких была кухня в его офицерской служебной квартире. На втором уровне располагались две комнаты, одна из которых была Диминой спальней, во второй стоял диван, письменный стол и пустая этажерка. Наверное, это было что-то вроде рабочего кабинета или библиотеки у прежних хозяев. Ещё на этом этаже был раздельный санузел в кафеле, с душевой кабиной в ванной комнате.
Приняв душ, Дима спустился на первый этаж, чтобы одеться на пробежку. И тут его будто прострелило: на кухонном столе, который был виден из открытой двери, стояло блюдо со свежей выпечкой, а именно с булочками с корицей.
Глава 11
Глава 11.
Маша.
- Мамочка, просыпаемся! Приходим в себя! Открываем глазки, дышим, дышим, - услышала Маша, открывая глаза.
Вокруг всё кружилось, расплывалось перед глазами. В ушах стоял металлический то ли гул, то ли треск. Над ней склонился человек в белой одежде и медицинской маске, и заботливым тоном спросил:
- Вы меня видите? Слышите? В себя пришли? Как самочувствие?
- Где мой сын? Что с ним? – первое и главное что тревожило Марию, - почему я его не слышу? Он живой?
- Живой, живой ваш герой, - с теплотой в голосе усмехнулся доктор, - он сейчас в реанимации, дышит сам, но вот у вашего сына врожденный порок сердца. Это не смертельно, и, как правило, не требует оперативного вмешательства. По Апгар 5-6 баллов, это маловато, но он недошен, поэтому пока на аппаратах в кювезе.
У Маши покатились слёзы облегчения.
- Ну-ну, отставить разводить сырость! Меня больше волнует ваше здоровье, есть некоторые проблемы, которые решать надо будет срочно, сразу после выписки. Вы готовы меня услышать?
- Да, доктор, ребенок жив, это для меня главное, а с остальным разберусь, - ответила Мария.