-Давай помянем, что ли, Ген, твою Тонечку, - Клавдия Васильевна наполнила рюмки, и они выпили не чокаясь, - ты закусывай, Ген, закусывай. Тебе сейчас никак нельзя расслабляться, впереди похороны, поминки, сам понимаешь.
- Понимаю, Клавдия, да только где сил взять? Ты придешь ли на похороны? Тонечка тебя очень любила.
- Ты уж извини меня, Гена, хоть и говорят, что о покойниках либо хорошее, либо ничего, но я вот что тебе скажу: никого твоя Тонечка, кроме своего Ромочки, не любила. Улыбаться умела, и правильные слова вовремя говорить – это да. И дела она обстряпывала так, что вроде и хорошо сделала, да только осадочек оставался.
- Да за что ж это она тебе такого сделала? Вроде, дружили вы с ней! – недоумевал Геннадий.
- А ты помнишь, когда спустя лет пять после назначения твоего директора завода, начались обыски ОБХСС? Помнишь, как тогда чуть ли не со всех руководящих должностей людей поснимали и пересажали? А я ведь чудом удержалась.
- Так ты чиста была, не нашли же у вас ничего!
-Так в том и дело, что не нашли. Ты сам-то в курсе был, сколько у вас самих денег было? Вот, то-то и оно. Мне тогда один человечек из органов шепнул, что к тебе и ко мне должны с обысками прийти, я ж столовой заведовала на заводе, да и ты возил самого директора. Вот я и придумала все деньги обменять на золото у цыган, и спрятать его тут, на дачном огороде. Весь участок бы не перекопали! И Тонечку твою я научила, вместе и копали, каждая на своём огороде.
- Ну вы, бабы, даете! А я-то и не знал! – удивился Генка.
- Так, а чего тебе знать-то? Твое дело маленькое – деньги приноси, да жене отдавай, а уж мы, бабы, завсегда знаем, куда их потратить и как сберечь, - усмехнулась Клавдия.
- Что верно, то верно, Тонечка моя это умела, - поддакивал Геннадий.
- Да уж, Тонечка твоя умела, не только свое сберечь, но и чужое к рукам прибрать.
- Ты говори, да не заговаривайся, Клавдия! – возмутился мужчина.
- А ты дослушай-ка, мил-друг, да сложи дважды два. ОБХСС действительно проводило у меня обыски в поисках денег или драгоценностей, да только пришли они не домой, а прямиком сюда, на дачу. И давай тут мне огород раскапывать. Ох, что с моим сердцем тогда происходило! Я думала, оно выскочит из груди, или остановится резко, и всё, аля-улю, Клавушка! Ан нет, не нашли ничего наши доблестные органы, хоть и перекопали каждый сантиметр! А теперь представь моё удивление, что и я сама не нашла свои тайнички, когда перекапывала после их ухода. НИЧЕГО! Ни одной граммулечки золота! Словно корова языком слизала. Кинулась я тогда к твоей жене, говорю, ты одна знала, где мои тайнички, вместе же закапывали. Верни, говорю, по-хорошему. А она в отказ! Не брала, не копала, ничего не знаю. Да только у вас-то не искали, и не копали, а через полгода вы на что машинку-то свою первую купили? Не знаешь?
- Да ну, не может того быть, Клава! Тонечка, она же как цветочек, нежная, добрая была, сама-то и не умела толком ничего делать. Не могла она так поступить с тобой, не верю!
- Гена, верь-не верь, а оно всё так и было. Вот и осталась я вроде как и при должности, а вроде как без денег. И до сих пор я не знаю, как мне относиться к твоей Тонечке. С одной стороны, она меня ограбила, с другой стороны, спасла от тюрьмы. Вот так вот, Гена. Ну, давай ещё разок помянем, да иди домой, занимайся своими делами.
Они выпили ещё по рюмочке, закусили, и Геннадий понуро поплелся в опустевшую квартиру.
Антонина было решила пойти за мужем, но Нум её остановил:
- Смотрите, к кому ниточка тянется, с тем и оставайтесь.
Антонина только сейчас заметила, что нить окрепла, стала толще и уже не казалась прозрачной. Другой конец ниточки соединял Антонину с Клавдией.
- Эх, Тоня, Тоня, - разговаривая сама с собой, проговорила Клавдия Васильевна, - вот нет тебя, и никакой обиды тоже нет. Ушла ты рано, молодая ещё. Пусть земля тебе будет пухом!- и Клавдия, опрокинув в себя ещё одну рюмку водки, заснула прямо за столом.
- Вот нашла я конец нити, и что теперь мне делать? Как помочь Клавдии? – спрашивала Петровна у ангела.
- Верните ей то, что забрали, - ответил с улыбкой Нум.
- Да ей-то уже зачем? Она сама скоро помрет, куда ей золото? – сопротивлялась Петровна, - да и как я ей верну, раскапывать самой, что ли?
- А ты мозгами пошевели, и придумай, как косяк исправить! – вмешался Черварра.
Антонина зажмурилась, вспомнила, как выглядит жестяная банка из тех нескольких, которые она откопала на участке Клавдии, и представила, что приносит её на стол хозяйке. Это сработало, и Антонина радостно взмахнула руками. Она не заметила, как задела вторую рюмку, и та, упав на деревянный пол, зазвенела, разбившись на осколки.