Клавдия внезапно проснулась, услышав звон бьющегося стекла. Она посмотрела на пол, и увидела разбитую рюмку: «во сне, наверное, задела», подумала Клавдия. Но тут её взгляд переместился на стол, и она оторопела, увидев старую жестяную банку. Клавдия сразу же узнала её, отчего стало жутковато. Она огляделась вокруг, и успокоившиь, открыла банку. Всё, что она в свое время туда положила, лежало на месте, не пропало ни одной вещицы!
- Ну, спасибо, Тонечка, стало быть, попрощаться пришла. Прощай уж, да и я скоро к тебе переберусь, - Клавдия перекрестила, встала из-за стола и вышла из домика.
- Господин Черварра, господин Нум! Ниточка исчезла! Значит, всё получилось? – обрадовалась Петровна.
- Значит, получилось, - ответил Нум, - Вы только не обольщайтесь, она не единственная была. Если верить данным, у Вас должно быть ещё четыре нити. Давайте вернемся к Вам домой, там лучше получается концентрироваться.
И спустя пару секунд вся наша троица стояла в прихожей у Антонины Петровны дома.
Дорогие мои читатели! Очень хочется узнать, интересно ли вам прошлое Антонины, откуда тянутся нити её долга, или достаточно описаний исправлений этих косяков?) Пишите, пожалуйста, в комментариях. С уважением, ваша Маша Сашина.
Глава 13
Глава 13.
Маша.
Когда Семёну исполнился годик, Маша практически выздоровела. Лечение химиотерапией оказалось успешным и началась стадия успешной ремиссии. Волосы по-тихоньку отрастали, кожа приходила в норму, ногти начали розоветь. Мария понемногу приходила в себя, стала чаще улыбаться, появился вкус к жизни. Дочка училась во втором классе и начала заниматься легкой атлетикой. Мелкий делал первые шаги. Казалось, жизнь входит в свое русло.
Как-то в зимние каникулы приехал отец.
- Дочь, я очень рад, что ты пошла на поправку. Всё это время мы с Ириной переживали за тебя, - отец начал разговор, которого оба избегали, но который был им обоим необходим.
- Пап, если ты переживал, почему ни разу не приехал ко мне? За семь месяцев, пока я лежала в больнице, ко мне сто раз, наверное, приезжала бабушка, даже девчонки-подруги смогли добраться! И только ты не приехал. Что, эта твоя Ирина не пускала? – с горечью в голосе спросила Мария, стараясь сдерживать эмоции.
- Вот зачем ты так? Знаешь, что моя служба настолько ответственна, что нет ни минуты для личных вопросов. И потом, твоими детьми занималась именно Ирина, не забывай об этом, и будь благодарна, - оскорбился отец.
- Да ладно, папа, только не делай из неё героиню, хорошо? Знаю я твою службу, и знаю, как у вас принято отдыхать! В конце концов, доехать сто километров до соседнего областного города, где я лечилась, для тебя не составило бы труда. И потом, ты тоже не преувеличивай насчет своей новой жены, она не все эти семь месяцев занималась твоими внуками, а вы их брали только на те дни, когда бабуля ко мне приезжала. Но знаешь, я и за эти дни вам благодарна, пап, мои дети хотя бы знают своего деда! – слёзы покатились из Машиных глаз.
- Эх, Машка, Машка, что ты какая злая стала? Ты у меня одна осталась, и я люблю тебя не меньше, чем когда ты была маленькая. И внуков люблю, хоть и не так много времени им уделяю. А Ирина, она, понимаешь, - отец замялся, подбирая слова, - она не мать тебе, конечно, да и для статуса бабушки молода, может, не так тепло принимает вас с детьми, как тебе этого хотелось бы. Но ты пойми, принять чужих детей не каждому под силу, и она делает все, что может, старается помочь тебе. Да и мне, конечно.
- Вот именно, что она мне не мать! Пап, ну она же старше меня всего на девять лет! Как мне её воспринимать? Она мне никто, так, новое увлечение отца. Она только и знает, что работает на своей дурацкой работе, в доме не стало порядка, уюта, который был при маме. А огород - совсем же заброшен! Пусть бы хоть цветы посадила, что ли.
- Доча, ты ревнуешь до сих пор, ну, признайся. И давай поаккуратней со словами, она всё-таки моя жена, а не абы кто! И пусть не так уютно дома стало, но мне с ней легко, понимаешь? Мне смеяться с ней хочется, куда-то ездить, гулять. Машунь, не будет она такой же, как твоя мама, не будет заниматься огородом, солить соленья и варить варенья. Она просто другая, легкая, светлая. Вот чяерез год выйду на пенсию, будем на моря ездить, и твоих детей брать будем с собой.
- Ага, конечно, так она и поехала с чужими внуками на море! Папа, ей нет и сорока, почему вы не родите ребенка? У неё же нет своих детей, глядишь, родила бы и стала она ласковей, теплее, - обиженно ответила Мария.
Отец отвернулся, на лицо словно набежала тень. С болью в голосе он начал говорить: