- Ты ведь не знаешь ничего, дочь, и я сейчас не знаю, в праве ли тебе рассказывать. Не знаю, как ты после этого будешь ко мне относиться, но прошу, выслушай меня, не перебивая. Обещаешь?
Маша напряглась. Она не думала, что кроме смерти мамы что-то ещё станет болью для ее отца.
- Я постараюсь, папа, расскажи. И тебе станет легче, и я, может, что-то пойму.
Отец покачал головой, собираясь с силами.
- Когда-то давно, больше двадцати лет назад, когда я служил простым следователем в районной прокуратуре, ко мне поступило резонансное уголовное дело об изнасиловании с особой жестокостью двух школьниц-выпускниц. У девчонок были разрывы промежности, сломаны руки, ноги, рёбра, их душили, но не доводили до конца. У одной из девочек был разрыв гортани, можешь себе представить? Ссадины, кровоподтёки, следы от связывания конечностей. Это было страшно, дочь. Их нашли на утро, после выпускного, в том самом городском парке, куда обычно приходили выпускники встречать рассвет. Девочки были обнаженные, не подавали признаков жизни. Одна из них умерла через сутки в реанимации, не приходя в сознание. За жизнь второй врачи боролись почти месяц, и она сумела выкарабкаться. Не нужно объяснять тебе, в каком состоянии она находилась. В то время ещё не было службы психологической поддержки, психологи не работали с жертвами насилия, и девушка чудом нашла в себе силы сама преодолеть свою боль, страх, и начать сотрудничать с нами. После первой беседы с ней я не мог поверить своим ушам: школьница рассказывала, что с ней и её подругой такое сотворили четверо милиционеров! Мы все были в шоке, ведь к тому времени были задержаны и допрашивались одноклассники девочек, и я тебе скажу откровенно, что из одного из них выбили признательные показания. Причем «работали» с подозреваемыми именно те, кто изнасиловал девчонок. Представь себе степень цинизма, а? Выжившая девушка после происшествия на несколько лет уехала в деревню к дальним родственникам, не могда ни поступить куда-либо, ни найти работу в родном городе. Ведь всё ей тут напоминало о пережитом. Спустя время, она вернулась к нормальной жизни, если можно так сказать, получила высшее медицинское образование по специальности акушер-гинеколог, но она так и не смогла работать с женщинами, потому что те подонки навсегда лишили её шанса стать матерью. Представь, насколько тяжело ей было бы работать акушером, каждый видеть счастливых матерей, и никогда не держать на руках своего собственного ребёнка. И тогда она стала работать патологоанатомом. Этой девушкой, как ты догадалась, была Ирина.
Глаза у Маша наполнились слезами сочувствия, она переживала историю, как свою.
- Почему ты раньше мне не рассказал? Подожди, пап, так а как же вы снова встретились?
- Да тут понимаешь, ты только меня не осуждай, дочь, я не терял её из виду с тех пор, как вёл её дело. Запала она мне в душу, Маш, я не встречал до этого таких сильных духом людей, а тут семнадцатилетняя девчонка. Сначала я пытался как-то помочь ей устроиться в жизни, но она отвергла мою помощь, уехала в глухомань на несколько лет. Когда вернулась в город, поступила в ВУЗ, мы снова встретились. В то время я уже давно был женат на твоей маме, которую любил, даже не сомневайся, и тебе было около десяти лет, наверное. Романа у нас с Ириной тогда не случилось, но я почему-то не упускал её из вида, периодически поздравлял с днём рождения, новым годом, восьмым марта. Когда она отучилась, вернулась домой, то пришла именно ко мне с просьбой помочь найти работу, но только не с людьми, не в женщинами, и тем более не в родильном доме. И я устроил её к нам в морг. Некоторое время мы не пересекались даже по работе, тем более, что я пошел на повышение, и сам уже редко выезжал на происшествия. И где-то почти за год до смерти твоей матери у нас всё закрутилось, сам не знаю, как. Однажды она вдруг ответила на моё смс с поздравлением, и так начался наш роман.
- Нет, пап, я не верю: ты изменял маме? Зная, что у неё больное сердце? Да как ты мог? – Маша вскочила с дивана и в возмущении запустила в отца подушкой.
- Маш, мама всё знала. Она знала, что ей осталось немного, и знала об Ирине. Она простила меня, Маш, и попросила только об одном, чтобы я позаботился о тебе и сам был счастлив после её ухода. Я ей это обещал. И ты знаешь, что мы с Ириной поженились только спустя пять лет после смерти мамы.
- Я знаю, но всё равно, как ты мог? У меня в голове не укладывается! И я ещё пожалела Ирину, когда ты мне рассказал о случившемся! Пап, мне трудно всё понять, и я не знаю, смогу ли тебя простить после всего этого.