Она подошла к дивану, на котором спиной к ней самой сидела Настя. Нить натянулась сильнее, снова дёрнула Петровну за ногу, и та увидела, что нить другим концом прикреплена не к дочери, а к человеку, лежащему на диване. «Интересно, кто обо мне помнит только хорошее, но кому я сама что-то должна», подумала Петровна, и подошла ещё ближе к дивану. Она с удивлением узнала своего мужа, Генку. Рассмотрев мужа получше, Петровна нахмурилась. Генка был совсем не похож на себя. Он был словно высохший, обтянутый кожей скелет. Вместо роскошной шевелюры на голове лишь местами торчали редкие седые волосенки. Генка тяжело дышал, с трудом открывал глаза. Волна неверия и отчаяния поднялась в груди у Антонины.
- Что с ним? Как такое могло случиться? Ведь всего два месяца прошло после….после…меня, - Антонина с отчаянием бросилась к Нуму, падая на колени перед ним.
- Да сделайте что-нибудь! Вы же можете! Он не может вот так! – и плечи её затряслись в беззвучном плаче.
- Чё-то я не понял, ты ж его презирала! Он тебе был противен, пил постоянно последнее время. Ты же сама мечтала от него избавиться, вот смотри. Ты, бабуль, радуйся, что он не по бабам после твоей смерти пошел, а-ха-ха! – снова захохотал Черварра
Нум стоял молча, с печалью глядя и на Антонину, и на Генку.
- Нет, я тут бессилен, ни я, ни Чер помочь ему не сможем, - с сожалением проговорил он, - его уход – это результат ваших желаний, Антонина Петровна. Его прижизненные хранители получили это желание от ваших хранителей и сочли уместным его исполнить.
Нум развел руками и отвернулся от женщины. Петровна сидела на полу словно оглушенная его словами, не двигаясь, даже не смея дышать. Такого глубокого отчаяния она не переживала никогда прежде. Эта боль была невыносимой, и Петровна завыла, как раненый зверь, закрыв лицо руками.
Вдруг она услышала тихий, будто шелест, голос, который звал её по имени:
- Тонечка, не надо, слышишь? Тонечка, ты не плачь, всё хорошо. Не могу я без тебя жить, незачем мне. Я уже скоро, Тонечка, ты меня прости за все.
Настёна вздрогнула от слов отца, подняла на него заплаканные глаза:
- Папочка, это я, Настя, ты меня слышишь? Папочка, не уходи, пап! Это же я Настя, дочь твоя, папочка, прошу, посмотри на меня!
Антонина обернулась к дивану, посмотрела на умирающего мужа, и не поверила своим глазам: Генка смотрел прямо на неё, в его глазах читались любовь и нежность к ней.
- Гена, ты меня видишь? Ты меня слышишь? – не веря себе спросила Антонина.
- Вижу, Тонечка, и слышу. Я рад, что ты пришла за мной, не так страшно будет умирать, - с усилием ответил Генка.
Настя, услышав слова отца, вновь зарыдала, упала к нему на грудь, словно защищая. Она поняла, что отец уходит. Она слышала от многих, что умирающие люди будто бы видят своих умерших родственников, разговаривают с ними, но не могла поверить, что за отцом на самом деле пришла мать.
- Нет, папа, нет, не покидай меня, не уходи! Я люблю тебя, папочка, пожалуйста!
- Доча, пора мне. Прости меня, доченька, но я ухожу к своей Тонечке. Прощай.
И отец закрыл глаза, чтобы больше их никогда уже не открыть.
Настя выпрямилась и обращаясь в пустоту вдруг произнесла:
- Мама, если ты и правда тут, и пришла за отцом, прошу тебя только об одном: хоть раз позаботься о нем так, как он заботился о тебе всю вашу жизнь! Большего мне не надо! – она встала с дивана, вытирая слёзы, и пошла набирать номер скорой помощи и полиции.
То, что происходило дальше, потрясло Петровну ещё больше. Она увидела, как Генка поднялся с дивана, сел, улыбнулся ей и поманил рукой.
- Ну, вот и свиделись, Тонечка! Присядь, посиди со мной.
Петровна опустилась рядом с ним на диван и взяла его за руку.
- Геночка, прости меня! Как же так вышло, что мы с тобой столько лет прожили, а я поняла, что люблю тебя только после смерти? – из глаз покатились слезы.
- Ну вот, ты чего это взялась плакать? А глазки покраснеют, а носик распухнет, - шутливо, в своей манере наклонился к ней муж, приобнял её, успокаивая, как маленького ребёнка, - это хорошо, что поняла, Тонечка, да только мне хватало и моей любви на нас двоих, так что ты себя не казни. Ты для меня светом была, понимаешь? Смыслом жизни. Теперь уж не плачь. А ниточку я оборву, Тонечка, я тебя отпускаю, и ты меня отпусти. Свидимся ещё, знай!
Антонине было уютно в объятиях Генки, как много лет назад. И почему она всё это не ценила? Когда в её душе смогли поселиться ненависть и отвращение к нему? Столько лет она потеряла!
Петровна вдруг огляделась по сторонам и заметила рядом с её хранителями ещё одну парочку, с которыми те перебрасывались шуточками. Она поняла, что эти двое пришли, чтобы переправить Генку на ту сторону существования.